Не подтверждаю.
Он кивает один раз, коротко. Принял.
В конце тренировки, у двери, рюкзак на одном плече, он останавливается.
— Мне тоже нравится.
— Что?
— Когда твои пальцы в моих волосах.
Кусаю губу изнутри, сильно, до вмятины. Жар проходит от горла вниз, по грудине, по животу. Его глаза за очками прямые, и в них нет ни маски, ни фасада, только тихое признание, которое стоило ему ровно столько же, сколько мне стоило промолчать. Он ответил симметрично: я не подтвердила, и он не стал требовать подтверждения, но понял, и чтобы компенсировать то, что он вытащил, он отдал своё. Просто положил на стол и отошёл. Забирай, если хочешь.
— До завтра, Вознесенский.
— До завтра, Марина.
Ухожу и не оглядываюсь. Знаю, что он смотрит, потому что его взгляд ложится между лопаток тёплым пятном, и оно не гаснет до самой остановки.
Полночь. Танька спит. Защёлка заперта. Экран телефона освещает потолок голубоватым прямоугольником.
Смотрю на пустое поле чата. Курсор мигает. Набираю «Ты спишь?» и стираю. Набираю «Хочу тебя увидеть» и стираю. Набираю «Мне снилось, как ты трогаешь меня, и я проснулась мокрая, и ты сидел за столом и кусал губу, и я хочу знать, что ты чувствовал» и стираю. Пальцы дрожат, и это не тремор, а нерешительность, и я злюсь на себя, потому что на ринге я не раздумываю, на ринге тело решает за меня, а тут сижу и стираю сообщения, как школьница, которая боится отправить валентинку. Но ринг это понятно, на ринге правила, рефери, раунды, а тут нет рефери, и если я ошибусь, никто не остановит бой.
Набираю: «Не сплю.»
Отправляю.
«Доставлено» превращается в «прочитано» почти моментально.
М: «Я тоже.»
Р: «Чем занят?»
М: «Читаю.»
Р: «Что?»
М: «Канеман. Шум.»
Я гуглю. Конечно. Полночь, а он читает заумные книжки. Мог бы хоть соврать, сказать что-нибудь человеческое. Хотя для него это и есть человеческое.
Р: «Интересно?»
М: «Не могу сосредоточиться.»
Р: «Мешает что-то?»
М: «Кто-то.»
Меня обдаёт жаром.
Р: «Я тебе мешаю, даже когда меня нет рядом?»
М: «Особенно когда нет рядом.»
Р: «Почему?»
М: «Когда рядом, я хотя бы могу смотреть. А сейчас приходится вспоминать.»
Р: «Что вспоминаешь?»
Набирает, стирает. Набирает.
М: «Тренировку.»
Врёт. Я знаю, что врёт, потому что видела его лицо когда проснулась, и на этом лице не было ни одной мысли о тренировке.
Р: «Врёшь.»
Пауза. Десять секунд.
М: «Не вру. Тренировка включает в себя все элементы, в том числе дневной отдых подопечной.»
Вот он, фасад. Даже в переписке, даже в полночь. «Дневной отдых подопечной». Как будто он сидел за столом и рецензировал мою фазу быстрого сна для отчёта. Как будто у него не были прикушены губы и не ходил кадык.