Каждое слово — удар, и я принимаю каждый, стою и принимаю, потому что знаю, что за ними стоит. Она открылась, вывернулась, отправила сообщение, в котором больше уязвимости, чем она показывала за всю жизнь, — и в ответ тишина, а потом чужой женский смех в трубке. Её система мгновенно выдала единственный ответ, который знала: предательство — бей первой. Понимание не помогает. Каждый удар попадает.
— Знаешь что, Вознесенский, — голос падает ниже, и в нём появляется спокойствие, от которого мне страшнее, чем от крика, потому что за криком ещё есть жизнь, а за спокойствием — закрытая дверь, — иди к своей девочке. Не пропадать же добру.
— Марина.
— Спокойной ночи.
Гудки. Короткие, ровные. Экран гаснет.
Девушка стоит рядом со стаканом в руке. Смотрит на моё лицо. Улыбка сползает с неё, и она делает маленький шаг назад.
— Уходи.
Тихо. Без злости.
Она не спорит.
Набираю вызов. Длинные гудки — один, два, три, четыре, пять. Голосовая почта. Набираю снова. Голосовая почта. Снова.
Пишу: «Это незнакомая девушка. Я в клубе с друзьями. С Дэном, и с другими. Санек диджеит, поэтому я пришел. Позвони мне. Пожалуйста.»
«Доставлено.»
Жду. Минуту. Две. Экран не меняется.
«Пожалуйста.»
«Доставлено.»
Сажусь на асфальт, спиной к мокрой стене. Колени вверх, локти на коленях, телефон в руках. Экран горит голубым, и на нём — «доставлено», и оно мерцает в темноте, как маленький маяк, посылающий сигнал в никуда.
Она лежит в темноте с телефоном экраном вниз, и голос у нее был плоский, мёртвый, тот, которым разговаривают с людьми, от которых нечего ждать, и всё, что успело оттаять, заливает бетоном.
Я слышал, как ее отпускало, слышал паузу, в которой вернулось тепло, — и чужой голос за моей спиной убил его за секунду.
Мы ходим по кругу. Она и я. Круг выложен рефлексами, и каждый раз, когда один из нас делает шаг навстречу, тело другого срабатывает, и шаг превращается в отступление, и отступление — в боль, и боль — в молчание, из которого нужно заново строить мост, который мы только что обрушили.
Достаю телефон. Набираю единственное, что осталось.
«Я никого не вижу кроме тебя. Буквально. Физически. Мой мозг не регистрирует других людей. Тело не реагирует. Потому что мой мозг и моё тело заняты тобой целиком, без остатка, и это не зависит от того, как далеко ты находишься. Ничего не меняется.»
Отправляю. «Доставлено.»
Кладу телефон на колено экраном вверх. Фонарь бросает жёлтое пятно на мокрый асфальт, и бас через стену бьёт глухо и ровно.
Ночь прохладная, стена за спиной мокрая.
Я сижу и жду. И буду ждать столько, сколько потребуется.