И мне странно. По-настоящему странно, что ей вообще пришло в голову, что я могу этого не хотеть. Будто существует версия реальности, в которой я стою рядом с ней и при этом не хочу, чтобы мои люди её видели, будто она нечто, что нужно прятать.
— Поехали, — говорю, и вкладываю в это слово ровно столько, сколько нужно, чтобы вопрос в её глазах погас.
Он гаснет. Она кивает коротко, с тенью улыбки, и мы спускаемся к мазде, а Дэн уже гремит ключами от своего кавасаки.
От нашего гаража тянет дымом от мангала и бензином, и к этому примешивается запах травы, прожарившейся на солнце между бетонными плитами. Санёк ещё не заглушил двигатель, а я уже слышу гитарные переборы, и смех Ани и Милы. Обычный воскресный фон, по которому я скучал, но понял это только сейчас.
Марина выходит из машины, и я вижу, как перестраивается её тело. Плечи чуть вперёд, подбородок выше, глаза сужаются в привычную настороженную щель. Боевой режим, автоматический в незнакомом пространстве, и мне хочется сказать «здесь безопасно», но я молчу, потому что это она должна понять сама.
Мила замечает её первой — отрывается от ноутбука, и по её лицу проходит то выражение, которое я видел каждый раз, когда Аня возвращалась в гараж: облегчение человека, уставшего быть в меньшинстве. Она захлопывает крышку, соскакивает с ящика и идёт к нам, и в ней нет ни грамма той незаметности, которую она натягивает за пределами нашей компании.
— Наконец-то, живая девочка. Ты не представляешь, как я устала от этого тестостеронового зоопарка. Я Мила. Ты Марина?
Марина кивает, чуть настороженно.
— Камилла, если полностью, но так меня никто не зовёт, кроме мамы, и Рэма, когда он хочет меня позлить. — Мила протягивает руку, маленькую и цепкую, и Марина пожимает её, и я замечаю, как чуть расслабляется её запястье — не от рукопожатия, а от того, что Мила на голову ниже и улыбается снизу вверх без вызова. — Пойдём, я тебя со всеми познакомлю, а то они сами не подойдут, у них социальные навыки на уровне бетонного забора.
— Я слышал, — глухо доносится из-за мотоцикла.
— Как скажешь. — Мила тянет Марину за локоть к гаражу, легко и ненавязчиво, как тянут подругу к барной стойке, а не как ведут новичка на экскурсию. — Вот этот, у мотоцикла — Рэм. Мой парень. Механик, не самый болтливый, но и не самый молчаливый. Крепкий середнячок.
Рэм поднимается, вытирает руки ветошью и кивает Марине.
— Я надеюсь, ты это только о болтливости.
— Господи, — Мила закатывает глаза. — А о чем еще я буду новенькой рассказывать?
Марина хмыкает — тихо, почти неслышно, но я фиксирую этот звук.