Его рука скользит между нами и находит мой клитор, и пальцы двигаются в ритм с его бёдрами, медленные точные круги, и удовольствие поднимается отовсюду: изнутри, где он двигается глубоко и ровно, и снаружи, где его пальцы, и от его дыхания на моей шее и от его веса на мне и от его стонов, тихих и глухих и беспомощных, и от каждого из этих звуков у меня всё сжимается внутри, и он чувствует, и его дыхание срывается.
Мои ногти впиваются ему в спину, по горячей мокрой коже, и он скулит мне в ключицу тихо, и от этого несоответствия, от того, какую власть он имеет надо мной, и как реагирует на меня, у меня сжимается сердце и мне хочется одновременно обнять его и разорвать, и я впиваюсь ногтями сильнее и веду вниз по его спине, оставляя следы, и он стонет громче и его бёдра ускоряются и пальцы на моём клиторе ускоряются, и волна нарастает, и я не сопротивляюсь.
Держу его лицо ладонями и смотрю в глаза, тёмные и расфокусированные и красивые, и его ресницы дрожат и рот приоткрыт, и он прекрасен, разрушенный и мой, и тело сдаётся, и меня сносит долго и мощно, и я сжимаю его внутри себя, и его имя вырывается из моего рта.
Он двигается быстрее и сильнее, и его дыхание срывается, и я чувствую его дрожь всем телом, от плеч до бёдер, и он выходит и кончает мне на живот с низким сорванным стоном, и это лучшее, что я слышала, и его тело содрогается и замирает, и всё его напряжение уходит разом, и он опускается на локти, и его лоб на моём плече, и его дыхание горячее и рваное на моей коже, и его лицо, полуопущенные веки и светлые ресницы и приоткрытый рот, самое уязвимое и прекрасное, что я видела в жизни.
Тихо смеюсь, счастливо и мокро, и смех вибрирует у меня в груди и передаётся ему, потому что его голова всё ещё на моём плече, и он открывает глаза, мутные и тёплые и удивлённые, будто не ожидал, что ему может быть настолько хорошо.
— Прости.
Тянется к тумбочке за салфетками и вытирает мой живот аккуратно, мягкими круговыми движениями, и его рука чуть дрожит, и он бросает салфетку туда же, куда улетел мой топ, и ложится рядом на бок, лицом ко мне, и его ладонь ложится мне на живот, тёплая и тяжёлая, и я накрываю её своей, и наши пальцы переплетаются, и его рука на моём животе поднимается и опускается с моим дыханием.
Тишина. Его дыхание замедляется, моё тоже.
— Сколько раз ты прокручивал это у себя в голове?
Не открывает глаз. Его ресницы длинные и светлые и чуть слипшиеся от пота.
— Тысячи.
Я тихонько смеюсь.
— Не многовато?
— У меня было достаточно времени. И хорошее воображение.
— И как ты с этим справился? Я бы сошла с ума, если бы не отгоняла эти мысли.