У меня сжимается горло.
— Что ты делаешь?
Он не оборачивается сразу. Перелистывает ещё одну планировку, что-то отмечает в заметках — адрес, цену, пометку «коридор 7м», — и откладывает телефон экраном вниз.
— Ищу квартиру. — Его голос спокойный и ровный, тот, которым он обсуждает расписание, голос метеоролога, — и одновременно в нём есть что-то новое, осторожное, будто он проверяет почву перед каждым шагом. — Нам нужна минимум трёхкомнатная, желательно в моём районе — безопасные дворы, до зала недалеко, рядом хорошая школа, парк для бега и зоны для выгула животных. — Он показывает ту первую планировку. — И длинный коридор между спальнями, потому что Тане нужно личное пространство, и если наши комнаты будет разделять стена, рад не будет никто.
— Сначала можно снимать. — Он продолжает тем же ровным голосом, но его пальцы на колене чуть постукивают, и я знаю этот жест — он нервничает. — Потом, если вариант подойдёт, разменять мою квартиру с доплатой. Район хороший, спрос стабильный, продастся быстро. Дэн поможет с документами.
Молчу. Не потому что не хочу отвечать, а потому что в горле ком, и за ним всё, что я не умею укладывать в слова. Он не просто ищет квартиру. Он ищет дом для нас — для меня, для моей сестры, для Пегаса, для себя. С длинным коридором, чтобы между Таниной дверью и нашей было расстояние, потому что двенадцатилетней девочке нужно пространство — так же, как и нам — и он подумал об этом раньше, чем я, и подумал с такой конкретностью, с адресами и метрами и пометками, что это не мечта и не план «когда-нибудь», а задача, которую он уже решает.
Он поворачивает голову и смотрит на моё лицо, и что-то в его глазах меняется, смягчается и одновременно напрягается, и он кладёт телефон экраном вниз на колено.
— Я слишком тороплю события? — Его голос тише, и в нём трещина. — Просто скажи.
Качаю головой.
— Нет.
Больше не могу выдавить — горло сжато, и глаза жжёт, и я прикусываю губу, потому что если заплачу здесь, на гаражах, среди людей, я себе не прощу. Но он видит, и его рука находит мою между нами на продавленном диване, и его пальцы переплетаются с моими, крепко и тепло, и он не говорит ничего.
Выдыхает, и его плечи опускаются на полсантиметра, и я понимаю: он ждал не моего «нет». Он ждал моего «да», готовился к нему, выстроил в голове алгоритм отступления — «хорошо, забудь, я погорячился», — и мой ответ обрушил этот алгоритм, и от облегчения его тело расслабилось.
— Хорошо. Потому что я уже не могу представить себя без тебя.
Простые слова. Без книжных конструкций, без цитат из Канемана, без уравнений и метафор. Голые и точные, как джеб. Просто: не могу представить себя без тебя.