— Садист...

Он целует меня в позвонок. Медленно и мягко, одними губами.

— Сама такая.

И мы стоим ещё минуту, потому что ни у одного из нас нет сил двигаться, и его руки на моей талии тёплые и тяжёлые, и я чувствую его дыхание, которое замедляется и выравнивается, и моё замедляется вместе с его, и за окном город гудит последним днём августа.

В душе мы экономим время и моемся вместе, и это должно быть практично, но его ладонь на моей мокрой пояснице задерживается дольше, чем нужно, и я поворачиваюсь и целую его в ключицу, просто потому что могу, и он закрывает глаза и наклоняет голову, и вода течёт по его белым волосам и по моему лицу, и нам нужно торопиться, и мы торопимся, но выходит всё равно медленно.

На гаражах людно и шумно, и пахнет шашлыком и бензином и остывающим летом. Гирлянды натянуты между стеной и старой яблоней, тёплые жёлтые лампочки мерцают в полутьме, и музыка играет из колонки негромко, потому что Санёк не за пультом, а где-то в толпе, и незнакомые люди стоят группами с пивом и смеются, и я не знаю никого и мне не нужно их знать.

Мила перехватывает меня у входа, сунув в руку стакан с лимонадом, без алкоголя, потому что я написала, что не собираюсь пить, и она учла, и утягивает к бочкам, где Аня сидит на перевёрнутом ведре с зелёными прядями, подсвеченными гирляндой.

Ребята играют в бирпонг — Санёк против Дэна, и Санёк проигрывает с артистичным отчаянием, от которого вокруг стола собирается толпа. «Это несправедливо! У тебя руки длиннее!» — кричит Санёк. Дэн закидывает мяч спокойно и точно, и Санёк стонет так театрально, что даже Рэм, обычно невозмутимый, хмыкает. Мне предлагают следующий раунд, но я качаю головой: завтра самолёт, послезавтра двойные объёмы, и я спортсменка, и мне незачем.

Плетусь к дивану в глубине гаража ребят, продавленному, накрытому каким-то покрывалом в клетку, которое видало лучшие дни. Марат сидит, откинувшись на спинку, ноги вытянуты и скрещены в щиколотках, и в руках телефон, и свет экрана подсвечивает его лицо снизу, делая скулы резче и тени под глазами глубже, и он не замечает меня сразу, потому что сосредоточен на том, что смотрит, и его лоб чуть наморщен, и палец скользит по экрану медленно, с паузами.

Сажусь рядом, и диван проседает подо мной, и наши бёдра соприкасаются, и его тело тёплое даже через джинсы. Заглядываю через плечо.

На экране объявления о сдаче квартир. Трёхкомнатные. В его районе.

Он листает медленно, задерживаясь на планировках. Одна: длинный коридор, спальни по разным концам, кухня с окном на юг. Его палец проходит по линии коридора, отмеряя расстояние между комнатами. Вторая: меньше, но ближе к парку, и в описании написано «тихие соседи» и «свежий ремонт». Третья: четырёхкомнатная, чуть дальше от метро, большая кухня и балкон на две стороны, и он увеличивает план и возвращается к коридору, и я вижу, как его губы шевелятся беззвучно. Он считает метры.