Я двигаю рукой быстрее. Жёстче. Большой палец проходит по уздечке, и от этого ощущения в горле застревает звук, глухой, животный, непохожий ни на что, что я издавал раньше. Потому что раньше я делал это молча, контролируя даже дыхание, даже темп, даже момент оргазма, планируя его, как планирую удары на ринге: вот начало, вот середина, вот финиш.
Сейчас никакого плана.
Сейчас перед закрытыми глазами стоит её румянец. Тёмный, густой, поднимающийся от шеи. Я вижу, как краска заливает тонкую кожу под ключицами, и мне хочется знать, как далеко она спускается, до груди, до живота, до бёдер, хочется знать, краснеет ли она вся, целиком, когда ей стыдно и горячо одновременно, и от этой мысли кулак сжимается крепче, и я бью бедром вперёд, в собственную руку, и движение рваное, грязное, ничего общего с техникой.
Её глаза, когда она изучала мою грудь. Медленный маршрут, сверху вниз: ключицы, грудные мышцы, стержни пирсинга, живот, линия волос, уходящая под полотенце. Она смотрела жадно, быстро, воровато, как человек, который крадёт и знает, что крадёт, и не может остановиться. И мне понравилось. Её взгляд ощущался на коже физически, как прикосновение, горячий, влажный, неровный, и когда он добрался до края полотенца и отпрыгнул обратно к лицу, я почувствовал, как внутри что-то оборвалось, натянулось до звона.
Я дрочу остервенело. Лоб упирается в предплечье на стене, и вода хлещет по спине, и мне плевать на воду, на холод, на всё, потому что перед глазами её закушенная губа, и вмятина от зубов, и ее кожа розовая, и влажная, и звук, который она издала, когда отшатнулась к двери, просто резкий, рваный выдох, который зацепился за что-то в её горле и вышел хриплым.
Я возбуждён сильнее, чем был когда-либо в жизни.
Не с девушками, которые прижимались ко мне в клубах, тёрлись бёдрами, дышали в шею, говорили правильные вещи правильными голосами, и мой член реагировал на них стандартно, физиологически, потому что тело молодое и здоровое и работает как положено, а мозг в это время оставался холодным, отстранённым наблюдателем, который фиксировал параметры и выдавал результат. Техника. Физика давления и трения. Определить, что ей нравится, повторить, усилить, довести. Одновременно пальцы снаружи и член внутри, синхронизированный ритм, их стоны в моё ухо, мокрые и жаркие, и мне было приятно, что им хорошо, но слово «приятно» — это потолок. Выше я не поднимался. Никогда.
А сейчас потолка нет.
Сейчас я не контролирую ни темп, ни хватку, ни дыхание. Моя рука работает сама, ведомая чем-то, что поднялось со дна и заполнило всё пространство от диафрагмы до черепа, и это не чёрная вода, не ярость, не голод разрушения. Это другой голод. Незнакомый, страшный в своей новизне, и он направлен на неё, целиком, как луч прожектора.