Она переводит дыхание. Резко, рвано.
— И потом, я подумала… — замолкает. Стискивает зубы. Заставляет себя договорить: — Что ты решил меня бросить. Что посмотрел на мою технику за неделю и решил, что не стоит возиться. Что красиво завернул отказ в рекомендации по питанию. И если так, если ты собрался уходить, то с хера ли я должна выполнять твои указания?
Каждое слово она вырывает из себя, как зуб без анестезии. Я слышу, сколько это ей стоит: признать, что ждала, признать, что боялась, признать, что моё присутствие стало частью её расписания за одну неделю. Для человека, который не доверяет никому, это всё равно что стоять на ринге без перчаток.
И пока она говорит, она злится. На себя, за то что говорит. На меня, за то что слушаю. На мои очки, на мой блокнот, на моё спокойное лицо.
— Это меня бесит, — добавляет она тише, и злость в голосе сменяется чем-то надломленным. — Что ты вот так. Переключился. Десять минут назад у тебя были другие глаза, а сейчас ты снова эта штука. — Она дёргает подбородком в сторону моих очков. — Пластиковая. С кнопками.
Я массирую переносицу.
За закрытыми веками вспыхивает мысль: интересно, если бы ты знала, что ради этого спокойствия я мастурбировал в раздевалке, ты бы реагировала иначе?
Зверь в углу поднимает голову. Ему нравится эта мысль. Ему нравится представлять, как изменилось бы её лицо. Как расширились бы зрачки. Как румянец снова залил бы шею.
Открываю глаза. Убираю руку от переносицы.
— Я не знаю, как долго пробуду твоим тренером, — говорю я. Ровно, без пауз. — Жизнь непредсказуема, контракты заканчиваются, люди уезжают. Ты это знаешь лучше меня. Но если по каким-то причинам я не смогу с тобой заниматься, я сообщу об этом заранее. Не сообщением в одиннадцать вечера. Лично. Глядя в глаза.
Она молчит. Смотрит на меня, и в её взгляде что-то медленно перестраивается, как линзы в фокусе.
— Отказываться от тебя не входит в мои планы, — продолжаю. — Ты хороший боец. У тебя грязная техника и дыр больше, чем стен, но ты умеешь и хочешь работать над ошибками. Большего мне не нужно.
Тишина. Она прокатывает мои слова внутри себя, пробует на вес, проверяет на трещины. Потом делает шаг.
Ко мне. Не агрессивный, не вызывающий. Осторожный. Она поднимает руку, и её пальцы тянутся к моему лицу, к дужке очков. Медленно, как к чужой собаке, которая может цапнуть. Кончики пальцев уже в сантиметре от оправы, и я чувствую тепло от них на виске.
Она хочет снять очки.
Моя рука перехватывает её запястье.
Быстро. Не грубо, не больно, но без единого зазора для манёвра. Мои пальцы смыкаются вокруг её кости, и я чувствую под подушечками частый, горячий пульс, и тремор, и напряжённые сухожилия, и мозоли на основаниях пальцев.