Глава села явно был готов к подобному разговору лучше, чем я.
И он явно меня недолюбливал. То есть не меня, а Катрин… И, возможно, она это заслужила, но… Сейчас ведь перед ним была не она.
Хорошо, ему плевать на Катрин, но ведь она не единственная владелица этих земель.
Если угрозы не подействовали. Может… Может, стоит попробовать все же договориться, объяснить, ведь мы все люди…
— Пожалуйста, — я посмотрела ему в глаза, вложив в этот взгляд все, что могла. — У господина Асмира осталась дочь. Маленькая девочка. Она больна, ей нужно дорогое лекарство. Госпожа Елена не дает денег на лечение. Я не прошу для себя, я прошу для ребенка. Для его дочери. Помогите нам. Выделите хотя бы часть налогов — я и госпожа Елена все еще временные хозяева этих земель. Но девочка… Девочка и ее брат, эти земли и деньги с этих земель принадлежат им намного больше, чем кому-либо.
Я замолчала, чувствуя, как внутри все сжимается. Надеялась, что он откликнется.
— Солн, — сказала я, не оборачиваясь, — можете подтвердить мои слова?
— Так и есть, — тут же откликнулся он, — юная госпожа болеет. Она совсем ребенок. И эти земли… — он шагнул ближе к столу, — эти земли принадлежали господину много лет. Он тщательно заботился о них, вкладывал огромные средства, чтобы поля были плодородными. Чтобы люди могли не только выращивать для себя, но и на продажу. Чтобы вы, — он посмотрел на главу, — ни в чем не нуждались. И если вам дорога память господина Асмира, помогите его дочери.
Глава перевел взгляд с меня на Солна, потом снова на меня. Я молилась, чтобы в нем проснулась совесть. Солн говорил о том, как Асмир заботился о землях. И какой бы дрянью ни была Катрин, дети здесь ни при чем.
Но лицо главы осталось непроницаемым.
— Мне очень жаль, — сказал он, но его голосе не было ни капли жалости, — Все должно проходить через госпожу Елену. Если у нее нет распоряжения — у меня нет денег. И, знаете, я не могу нарушать договор из-за ваших проблем.
Вокруг повисла тишина. Я смотрела в его лицо и не верила. Не верила, что можно вот так отказать в помощи ребенку.
— Если это все, — бросил он и демонстративно посмотрел на часы, — я очень спешу. Дела, знаете ли.
Он явно не бедствовал. Дорогой костюм, золотая цепочка, перстень с большим камнем… и, конечно, сытое лицо.
Дело не в том, что он недолюбливал Катрин. Вовсе не в этом. Дело в том, что от договора с Еленой ему явно перепадал большой кусок.
— Вы отказываете в помощи ребенку, — повторила я, уже зная ответ.
Глава пожал плечами — равнодушно, будто отмахивался от мухи.
— Я исполняю договоренности, — сказал он и нагло двинулся мимо нас, даже не взглянув в мою сторону. — Всего хорошего. Берегите себя, госпожа.