У его ног сидели невесты. Двенадцать женщин, если считать точно, и каждая из них была воплощением красоты и силы. Они сидели за длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, и их наряды сияли в свете свечей. Одна — в рубиново-красном платье, другая — в изумрудном, третья — в золотом. Их волосы были уложены в сложные причёски, на шеях сверкали родовые подвески. Они смеялись, пили вино, но каждый раз, когда одна из них поворачивалась к Ивару, в её глазах загорался тот самый голодный блеск, который я видела у охотников перед выстрелом.
Они хотели его. Не как мужчину — как альфу, как власть, как ключ к вечности своего рода. И он знал это.
Я прошла к нашему столу — маленькому, скромному, стоявшему в углу зала. Тёма уже сидел там, размахивая бокалом, Сергей наливал себе воду, Вадим молча смотрел в тарелку.
— Инга, ты что, наряжалась? — ухмыльнулся Тёма, когда я села. — Ты выглядишь как всегда. Никак не выделиться, да?
— Я музыкант, — ответила я, беря в руки салфетку. — Не невеста.
— Ага, — хмыкнул Сергей. — А вот эти невесты, похоже, готовы разорвать друг друга за право сесть рядом с альфой. Видишь ту, в красном? Она уже трижды к нему подходила.
Я подняла взгляд. Та девушка в красном — высокая, с длинными чёрными волосами — действительно сидела почти вплотную к Ивару, наклоняясь к нему с бокалом в руке. Я видела, как она касается его руки, как её пальцы скользят по его предплечью. Ивар не убирал руку, но и не отвечал на прикосновение. Он просто смотрел вперёд, как будто видел что-то за стенами зала.
Я почувствовала, как в груди сжимается что-то острое. Это не была ревность — я не имела права на ревность. Это было странное, почти болезненное узнавание. Как будто мой волк, тот, что спал всё это время, приоткрыл один глаз и зарычал: «Он — мой».
Я отодвинула тарелку, чувствуя, что меня тошнит.
— Ты чего? — спросил Тёма. — Не нравится еда?
— Всё нормально, — ответила я, но мой голос прозвучал глухо.
За главным столом поднялась вторая невеста — золотоволосая, с тонкими чертами лица. Она подошла к Ивару с бокалом и произнесла тост, мелодичным голосом, который, казалось, плыл по залу. Она говорила о чести, о долге, о том, как её клан готов объединиться с Тенями. Ивар слушал, не перебивая, и его лицо оставалось неподвижным.
Но когда она закончила и сделала шаг к нему, чтобы поцеловать в щёку, он слегка отстранился. Это было почти незаметное движение, но я увидела его. И я увидела, как в глазах девушки мелькнула тень обиды.
Она вернулась на своё место.
Я не могла отвести от него взгляд. Каждый раз, когда он поднимал руку, чтобы взять бокал, когда он поворачивал голову, когда он коротко отвечал одной из невест, я ловила себя на том, что моё дыхание замирает. Я пыталась заставить себя смотреть на еду, на салфетки, на огонь в камине, но мой взгляд возвращался к нему, как будто его притягивала невидимая нить.