В середине ужина Лера встала из-за главного стола и подошла к нам. Она была одета в чёрное платье с высоким воротом и выглядела как королева, спустившаяся к слугам. Она улыбнулась, но улыбка не касалась глаз.
— Инга, — сказала она тихо, наклоняясь ко мне. — Альфа заметил, что ты сегодня не играла.
Я замерла.
— Он сказал, что ему понравилась твоя вчерашняя репетиция. И он хотел бы, чтобы завтра на смотринах ты исполнила сольную партию. Вступительную часть. В одиннадцать утра.
Я молча кивнула, чувствуя, как слова застревают в горле.
— Не подведи, — добавила Лера, и в её голосе послышался лёд. — В этом доме не прощают ошибок.
Она развернулась и ушла, а я осталась сидеть, сжимая край скатерти пальцами.
Тёма что-то говорил, но я не слышала. Вадим смотрел на меня с лёгкой тревогой. Сергей удивлённо поднял бровь. Но я не могла ни на кого смотреть.
Я думала только о том, что завтра я буду играть для него. И я чувствовала, как внутри меня, в той клетке, где дремал волк, поднимается тёплая, пульсирующая энергия. Она не была агрессивной. Она была похожа на предвкушение.
Когда ужин закончился, я встала и направилась к выходу, стараясь идти как можно быстрее. Но на пороге я остановилась и обернулась. Ивар всё ещё сидел за столом, в окружении трёх самых настойчивых невест. Одна из них, рыжеволосая, сидела на подлокотнике его кресла. Но его взгляд был устремлён куда-то вдаль, через зал, прямо на меня.
Наши глаза встретились.
Я почувствовала, как воздух в груди исчез. На секунду мир замер. Мне показалось, что он смотрит на меня не как на музыканта, не как на случайную гостю, а как на того, кого он искал всю свою жизнь. И это было так страшно, что я не выдержала.
Я опустила голову и вышла из зала.
В коридоре я остановилась, прислонившись к стене, и попыталась отдышаться. Моё сердце билось так сильно, что я слышала его в ушах.
— Инга, — раздался голос за спиной.
Я обернулась. В коридоре стояла Лера, скрестив руки на груди. Она смотрела на меня с той же холодной улыбкой, но в её глазах горел жёлтый огонь.
— Ты знаешь, что он выбрал тебя?
Я не ответила.
— Не как жену, — продолжила она с усмешкой. — Как забаву. Ты — человек. Ты — игрушка для его развлечения. Но если ты будешь мешать, я сделаю так, что ты исчезнешь. Поняла?
Я смотрела на неё, и вдруг внутри меня, в самой глубине, что-то проснулось. Это был не страх. Это была злость.
— Я поняла, — сказала я тихо. — Но я не игрушка. И я не исчезну.
Лера удивлённо приподняла бровь, а затем рассмеялась — резко, неприятно.
— Ох, милая. Ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься.