Я попыталась дёрнуть цепь, но она не поддалась. Металл был холодным и прочным. Мои пальцы нащупали узел на запястьях — туго затянутый, сложный, как будто его вязал кто-то, кто знал своё дело.
Внутри меня зашевелился волк. Он не рычал — он просто смотрел, прислушивался, ждал. Я знала, что он чувствует мою боль, мою тревогу, мою злость. Но он не мог вырваться наружу в этом тесном пространстве, среди холода и тишины.
— Очнулась?
Голос Леры раздался из темноты, и я вздрогнула. Она стояла у входа, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с той же холодной улыбкой. В руке она держала свечу, и её свет отбрасывал на стены длинные, танцующие тени.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Ты уже получила дневник. Что тебе ещё нужно?
— Мне нужно, чтобы ты поняла своё место, — ответила Лера, приближаясь. — Ты думаешь, что можешь прийти в Логово и забрать всё, что я строила годами? Ты ошибаешься. Я не позволю тебе разрушить мою жизнь.
Она остановилась передо мной, и свет свечи упал на её лицо. В её глазах горел жёлтый огонь — знакомый, хищный.
— Ты не сможешь удержать меня здесь навсегда, — сказала я. — Ивар найдёт меня.
— Ивар занят, — сказала Лера. — Совет вызвал его на срочное совещание. А когда он вернётся, тебя уже здесь не будет. Я отправлю тебя туда, где никто не найдёт тебя, даже он.
Она наклонилась ко мне, и я почувствовала её запах — духи и железо.
— Но сначала я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, Инга. Ты не особенная. Ты просто удачно оказалась в нужном месте в нужное время. Ивар устал от старых невест, и ты стала для него новым развлечением. Но это пройдёт. И когда это случится, ты будешь никому не нужна.
Я смотрела в её глаза, и внутри меня поднималась волна холодной ярости.
— Ты ошибаешься, — сказала я. — Он выбрал меня не потому что я была удобной. Он выбрал меня, потому что я настоящая. А ты — всего лишь тень, которая боится, что её сотрут.
Лера замерла. Её улыбка исчезла, сменившись выражением чистого гнева. Она подняла руку, и я почувствовала, как она сжимает моё горло.
— Ты думаешь, что ты смелая, — прошептала она. — Но смелость — это то, что убивает таких, как ты.
Она сжала сильнее, и я почувствовала, как воздух перестаёт поступать в лёгкие. Мои руки дёрнулись, пытаясь освободиться, но верёвка только глубже впилась в кожу.
Тогда я закрыла глаза и позволила себе упасть. Упасть в ту глубину, где жил мой волк.
Я почувствовала, как он поднимается. Не рывком, не взрывом — плавно, как вода, поднимающаяся в колодце. Моя кожа стала горячей, мышцы напряглись. Я позволила ему выйти не наружу, а внутрь — в мои руки, в мою силу. Когда Лера сжала моё горло, я дёрнулась вперёд, и верёвка на запястьях треснула.