Я остановилась посреди двора, чувствуя, как дрожат мои ноги. Мои руки снова начали меняться — пальцы удлинялись, ногти темнели, становясь твёрже. Я сжала кулаки, пытаясь удержать их, но шерсть уже поползла по запястьям.
— Инга, — голос Ивара прозвучал рядом. Он уже был в человеческом облике, стоял передо мной в белой рубашке, влажной от пота. — Смотри на меня. Дыши.
Я попыталась, но воздух застревал в горле. Мой волк не слушался. Он рвался наружу, и я чувствовала, как его сила пульсирует в каждой клетке моего тела.
— Я не могу, — прошептала я. — Чувствую, как он берёт верх.
Ивар шагнул ближе. Он не касался меня, но его близость действовала как якорь. Я чувствовала его запах — дым, лес, и что-то древнее, что заставляло моего волка насторожиться, но не нападать.
— Ты должна перестать бороться, — сказал он тихо. — Если ты будешь бороться, он разорвёт тебя изнутри. Позволь ему выйти. Я здесь. Я не дам тебе потеряться.
Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно. Но внутри меня всё кипело. Мой волк — она была волчицей — требовала свободы. Она не хотела быть запертой в этом человеческом теле. Она хотела бежать, чувствовать ветер в шерсти, слышать ночные звуки. И вместе с этой потребностью из неё вырывалось что-то ещё — тёплый, густой поток феромонов, который я не могла контролировать. Я чувствовала, как он распространяется вокруг меня, как он заполняет воздух, как он достигает Ивара.
Я открыла глаза и увидела его лицо. Его зрачки расширились, челюсть сжалась. Он стоял неподвижно, но я видела, как его пальцы сжались в кулаки, как его дыхание стало глубже. Он тоже чувствовал это. Его волк реагировал на мою волчицу.
— Инга, — сказал он, и его голос был хриплым, почти низким рычанием. — Ты чувствуешь, что делаешь?
Я кивнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— Я не могу это остановить. Я не хочу, чтобы он навредил тебе.
— Он не навредит мне, — сказал Ивар, делая шаг вперёд. — Но ты должна обернуться. Полностью. Сейчас. Иначе это будет длиться бесконечно.
Он взял мои руки в свои. Его пальцы были горячими, и я почувствовала, как его сила вливается в меня — не грубо, а мягко, как вода, заполняющая пустоту. Я позволила себе расслабиться. Позволила волчице подняться.
Боль пришла мгновенно. Она началась в позвоночнике, как огонь, растекающийся по костям. Моя кожа горела, мышцы рвались, перестраиваясь. Я упала на колени, чувствуя, как мои руки удлиняются, как ноги изгибаются, как лицо вытягивается в морду. Я закричала, но из горла вырвался только вой — протяжный, тоскливый, полный боли и освобождения.