Как только Дамблдор наконец закончил раздавать указания, возникшую тишину тут же нарушил фальшивый тихий смех Грюма, который медленно встал с кресла, продолжая крутить магическим глазом во все стороны. Наконец, он повернулся к Дамблдору и внимательно посмотрел на старика:
— С ним надо либо договариваться, либо воевать, — произнес бывший аврор. — Без какой-либо координации мы вынуждены будем жить в ожидании подлянок сразу с двух сторон. И тогда мы точно проиграем, помяни мое слово.
***
Самым страшным было то, что Темный Лорд никак не отреагировал. Люциус, стоя на коленях, произнес невероятные, страшные слова, но не услышал в ответ ничего, совсем ничего. Тишина. Медленно подняв голову, он вздрогнул, когда столкнулся взглядом с багровыми глазами Волдеморта, который, не отрываясь, смотрел на него. Всего на долю секунды уголки бесцветных губ Волдеморта изогнулись в нервной улыбке, после чего он медленно встал со своего кресла-трона и сделал шаг вперед.
Люциус, понимая, что сейчас его жизнь находится в наибольшей опасности за, кажется, последние лет пятнадцать, снова склонил голову, тяжело дыша. Несмотря на его ожидания, Волдеморт решил не идти дальше. Остановившись после одного шага, Том медленно вытащил из рукава мантии волшебную палочку и склонил голову набок, посмотрев на змею, которая лежала рядом с двустворчатой дверью.
— Нагайна, — обратился он к змее, — обездвижь его, — легким кивком указал на Малфоя Волдеморт, наблюдая за тем, как Нагайне незамедлительно срывается с места, проворно подползая к стоящему на коленях и склонившему голову аристократу, чьи длинные белые волосы касались каменного пола.
Люциус замер, как только услышал парселтанг, но его сердце окончательно упало в пятки, стоило ему осознать, что змея Темного Лорда стремительно зажимает его, обвивая сначала ноги, а затем и остальное тело. Он частично сохранил подвижность, но ситуация теперь казалась абсолютно безвыходной: значит, вот такая смерть ждет его?
— Если ты думаешь, что умрешь сейчас, то ты серьезно ошибаешься, Люциус, — спокойным голосом произнес Волдеморт, прекрасно понимая, какие мысли завладели разумом слуги. — Нет, ты останешься в живых.
— Мой Лорд… — прошептал Малфой, но замолчал, как только вновь услышал парселтанг.
— Сломай ему правую руку, Нагайна, — приказал Волдеморт и закрыл глаза, как только по залу пронесся крик боли Люциуса Малфоя, чья рука оказалась зажата между кольцами змеи.
— Когда я отдавал дневник твоему отцу, — продолжил Волдеморт, — это было актом величайшего доверия, на которое я только был способен. И сейчас я узнал, что его сын не просто нарушил все указания, но и попытался использовать мою вещь в своих целях.