— Она выглядит абсолютно нормально, — нахмурившись, обратился к Рону Невилл. — Ее цитаты в Пророке и Вестнике звучали так, словно на самом деле она какой-то зубастый монстр.
— Не спеши с вердиктом, Рон, — откликнулся Гарри, краем уха услышавший оценку Уизли, — вполне возможно, что ее образ продуман заранее.
— В смысле? — нахмурился Рон, не поняв, о чем идет речь.
— А кто сидит рядом с Помфри? — не дав Уизли услышать ответ на вопрос, спросил Невилл, заставляя по меньшей мере десяток студентов повернуть свои головы в сторону, чтобы проследить за направлением взгляда Лонгботтома и увидеть миловидную девушку, беседующую со Снейпом. Впрочем, тот вел себя так, будто ничего не слышал.
В этот момент огромные двери Большого зала отворились вновь, впуская внутрь Хагрида, который вел за собой целую шеренгу первокурсников, высохших и довольных. Судя по волшебной палочке, которую полувеликан держал в руках, на сей раз он справился с последствиями непогоды самостоятельно, и это заставило Поттера улыбнуться, пусть и всего на мгновение.
Даже если все на свете пошло не так, он все равно сделал хоть что-то: он дал Хагриду возможность заниматься любимым делом и колдовать, пока Дамблдор относился ко всему этому, как к ерунде, не стоящей лишнего внимания.
Отточенный до абсолютного автоматизма процесс распределения первокурсников начался, как только Макгонагалл бережно положила Распределяющую шляпу на неказистый табурет и отступила в сторону. Прошло всего несколько секунд, но студенты начали шептаться, как только стало ясно, что Шляпа не собирается петь.
— Неверный день, неверный час! — провозгласила Распределяющая шляпа, когда Макгонагалл, посмотрев на Дамблдора, все же решила подойти ближе к артефакту. Стоило профессору сделать первый шаг, как речь Шляпы пронеслась по Большому залу. — Коль мир находится на грани, нам остается лишь помнить о роли нашей в истории. Необходимо помнить о том, что история не заканчивается на нас. Необходимо помнить о том, что мы сами творим свою историю и строим реальность для следующих поколений.
И все. Ни песни, ни приветствия, лишь какая-то короткая и достаточно мрачная напутственная речь, которая ввела в замешательство не только студентов, но и преподавательский состав. Профессора начали активно переговариваться, а застывшая на месте Макгонагалл с непониманием в глазах посмотрела на Дамблдора. Директор легким кивком вернул преподавательнице трансфигурации часть утраченной уверенности, и та, расправив плечи, приступила к распределению, вызвав первого ребенка по списку.