— Это первый раз, когда Шляпа не стала петь песню? — шепотом спросил у Поттера Невилл, но тот лишь пожал плечами.
— Нет, — прозвучал ответ, и все повернулись к необычно серьезному Джорджу, — я точно помню, что она отказывалась от одной из песен во время войны с Грин-де-Вальдом. Это было в списке материалов для подготовки к СОВ по Истории магии, — объяснил он, — а я тогда как раз экспериментировал с зельями для стимуляции памяти, вот и запомнил. Рад бы забыть, да никак.
— Интересно, напишет ли об этом Ежедневный пророк, — пробормотал Лонгботтом, обращаясь то ли к самому себе, то ли к окружающим, — все-таки важное событие, как ни крути.
— Держи карман шире, — махнул рукой Рон, — а если и напишут, то наверняка попытаются связать это с Дамблдором. Скитер ни за что не разрешат проводить исторические параллели, особенно в такое время.
Такое время.
Гарри усмехнулся, услышав рассуждения Рона. Шестому Уизли, возможно, действительно пошло на пользу общение с Гермионой во второй половине прошлого учебного года. Впрочем, Поттер пока что не был готов сделать ставку на то, что Грейнджер повторит свой путь из прошлого мира, все-таки распределение на Когтевран серьезно изменило ее мировосприятие, оставив на нем очень важный отпечаток сомнения, который прекрасно оттенял желание «знать все и обо всем».
Когтевранка Гермиона не искала одобрения и поклонения, она стремилась к самостоятельности и значимости, но хотела при этом оставаться в рамках, установленных обществом. И Гарри уважал подобный подход, хоть и не мог однозначно заявить, что считает Гермиону своей лучшей подругой, как это было два десятилетия назад.
Видимо, свою роль сыграла разница в возрасте и приоритетах: Поттер по-прежнему чувствовал себя так, словно по ошибке забрел в детский сад, пока шел на работу. Он знал, что его возраст уже не играет никакой роли, и всего через несколько лет все окружающие его люди изменятся до неузнаваемости, но все равно не мог избавиться от этого странного, необъяснимого чувства.
— Разумеется, я понимаю ваше желание как можно скорее приступить к еде, — слабая улыбка застыла на лице Дамблдора, который поднялся из-за стола. Большой зал тут же затих, как только директор начал произносить приветственную речь, — но в этот раз, боюсь, нам следует отдать дань памяти человека, что был вашим учителем. Ремус Люпин погиб в начале августа, став жертвой темной магии, — продолжил Альбус, на мгновение отвлекаясь на покачавшую головой Амбридж. — Я приношу свои соболезнования его невесте, его друзьям и… хочу напомнить всем вам о том, что происходящее не является чередой совпадений. Мы потеряли Седрика Диггори, — Дамблдор взглянул на стол Пуффендуя, — а теперь мы потеряли и Ремуса Люпина. Не забывайте о том, что даже в самые темные времена человек может найти надежду, если обратится к свету.