Волшебники должны были извлечь уроки из этой демонстрации, консолидироваться и забыть о внутренних склоках, но гордыня, отстраненность и дефицит мозгов вынудили их сохранить прежний курс, забыв о магглах уже на следующий день после того, как 11 ноября 1918 года было заключено Компьенское перемирие. И чем больше времени проходило с того дня, тем мрачнее были тучи, сгущающиеся над Магической Европой. Восточная, Западная — все это было неважно, ведь огромное количество незаметных трещин потихоньку вели к расколу.
И сегодня Джеймс столкнулся с первым сигналом грядущего кошмара, когда получил весточку о том, что затянувшаяся многогранная кровная вражда, которая постоянно трансформировалась, разгорелась с новой силой, что привело к какому-то кошмару прямо посреди смешанного поселения. Все бы ничего, в последнее время подобные инциденты не были чем-то из ряда вон выходящим, но в сегодняшней бойне погибли те, кого Джеймс Мирз хорошо знал: погиб Альберт Сомерс, его супруга Александра и остальные члены их немногочисленной, но сплоченной семьи. Все, за исключением младшего сына Альберта и Александры, Арона, который прямо сейчас лежал в лаборатории Джеймса, балансируя на острой грани между жизнью и смертью.
И Мирз намерен был сделать все возможное, чтобы сдержать обещание, данное однажды Альберту: он собирался спасти Арона, несмотря ни на что. И если для этого ему придется не только переступить через собственные принципы, но и связаться с людьми, с которыми он ни за что не хотел бы контактировать, то быть посему.
Подхватив стопку пыльных книг и талмудов, Джеймс охнул, но все же пнул дверь и выскочил из кладовой, возвращаясь в лабораторию и стараясь не думать о том, что его навыков явно недостаточно, особенно если отбросить в сторону дело его жизни.
Он считал себя хорошим артефактором, но никогда не стал бы называть себя тем, кто готов взяться за подобный случай. И дело даже не в том, что его знания в колдомедицине, алхимии и ритуалистике были далеко не такими обширными, но и в том, какой риск мог последовать за прямым вмешательством. И все же он знал, что не может отступиться, не может бросить Арона и не сдержать данное Альберту слово.
27 апреля 1939 года
— В Нурменгард, но веди себя очень осторожно, — прошептал Джеймс, привязывая к лапе птицы свернутое в трубочку письмо.
Открыв скрипнувшую створку окна, он проводил взглядом улетающего филина и вздохнул, понимая, что отчаянные времена и впрямь требуют совершенно иного подхода. Подойдя к Арону, чье дыхание теперь целиком зависело от восстановленных с помощью крови единорога легких, к которым через трахею была подключена отдельная трубка, зачарованная на равномерную подачу воздуха.