Сердце все еще билось, но едва ли это можно было назвать жизнью: Джеймс избавился от наиболее явных свидетельств проклятия, превратив Арона в изуродованную куклу, но злое намерение, словно черная плесень, продолжало распространяться, постепенно разрушая организм молодого парня.
Первый день, второй, третий… Сутки напролет проводил Джеймс в лаборатории, которую со временем превратилась в нагромождение всего и вся: бесчисленные стопки книг и манускриптов, среди которых с помощью флажков он отмечал наиболее важные, целые ящики, забитые склянками и ингредиентами, заученные вдоль и поперек, рунные камни и инструменты, разобранные на детали и части артефакты…
Мирз цеплялся за любую возможность стабилизировать процессы жизнедеятельности в организме Арона, но поток идей иссяк, а ответа от Геллерта Грин-де-Вальда так и не последовало. Неудивительно, особенно с учетом того, что ситуация в маггловской Европе накалилась до предела после событий в Чехословакии. И, судя по всему, они были только началом.
Все шло к большой войне, но Мирз не способен был думать об этом, потому что все его мысли были заняты лишь Ароном Сомерсом — пареньком, чья жизнь целиком и полностью зависела от того, насколько прозорливым и изобретательным окажется Джеймс, решивший продлить страдания мальчика в надежде на позитивный исход. И пока что Джеймс подводил его, серьезно подводил.
3 мая 1939 года
Слабый стук в закрытую дверь отвлек Мирза от мрачных размышлений, заставив с подозрением повернуться в сторону торгового зала, который уже почти месяц был закрыт для посетителей. Все, кто мог посетить лавку, могли сделать это без подобных ритуалов, а это значит…
Сорвавшись с места и уронив табуретку, Мирз запнулся о ворох диагностирующих артефактов, но все же выскочил из лаборатории и буквально на одной ноге проскакал до входной двери, закрытой на простое рунное зачарование.
— Д-да? — потирая ушибленную голень, произнес Джеймс, опираясь рукой о дверной косяк.
— Письмо, — последовал простой ответ от нанесшего визит незнакомца, и Джеймс с замершим сердцем снял зачарование, открывая дверь.
Разумеется, никакого Геллерта там не оказалось, хоть втайне Джеймс и надеялся на визит Грин-де-Вальда в память об их былом сотрудничестве. Тем не менее, за порогом стоял пожилой сухощавый мужчина с цепким взглядом прищуренных серых глаз и худым лицом, которое напоминало обтянутый кожей череп. Бесцветные губы, острые скулы, прекрасный сюртук с перекинутым через руку пальто… Джеймс вдруг осознал, кто стоит перед ним.
— Артур Слэро, — с легкой улыбкой произнес посланник Грин-де-Вальда, — но я полагаю, ты и так узнал меня, Мирз. Давно не виделись, не так ли?