Услышав невнятные шепотки со стороны двери, ведущей в коридор, девушка приоткрыла глаза и заметила Синграха и Ирен, обсуждающих что-то в дверном проеме. У нее не получилось разобрать ни единого слова, но едва ли Эмму вообще интересовала тема этого разговора. После того, что Синграх сделал… она вообще не была уверена в том, что сможет простить его.
На глаза навернулись было слезы, но в то же мгновение Эмма осознала, что свет в комнате словно погас. С подозрительно отчетливым щелчком она провалилась в забвение, впервые за несколько дней чувствуя некое подобие долгожданной свободы. Ей показалось, что она способна взлететь, настолько невероятным было это мгновение, но возвращение в реальность оказалось куда более пугающим, когда Эмма ощутила на губах холодное прикосновение стекла. В рот полилась вязкая сладко-соленая жидкость с отчетливым металлическим привкусом, и Эмма незамедлительно попыталась перевернуться, чтобы выплюнуть ее, но невидимые силки удерживали ее на месте.
— Просто пей, — спокойным, с ноткой беспокойства, голосом произнес Синграх, продолжая прижимать к приоткрытому рту девушки полупрозрачную склянку. Тонкая дорожка крови стекала по щеке и уже добралась до подушки, но он продолжал терпеливо ждать, пока склянка не опустеет. — Нужна минута, чтобы ощутить эффект. Эмма, ты слышишь меня?
Девушка не ответила, и Синграх медленно отступил в сторону, передавая склянку стоящей рядом Ирен, которая тут же покинула комнату. Спустя минуту Эмма все-таки открыла глаза и слегка повернула голову, чтобы увидеть дядю.
— С голодом бороться бессмысленно, это твоя новая физиология, — покачал головой Синграх, заметив наполненный страхом и непониманием взгляд. — Если ты надеешься, что сможешь таким образом навредить себе, то лучше не стоит. Пострадает в первую очередь твой разум, и тогда все остальное уже не будет иметь никакого значения.
Эмма с силой сжала зубы, чувствуя, как острые клыки удобно располагаются в слегка измененных ложбинках на деснах, что появились после ритуала. Ей хотелось выть, плакать навзрыд, кричать, но сил не осталось даже на спокойный разговор. Слезы тихо полились из ее глаз, и тогда Синграх, вздохнув, подошел ближе, присаживаясь рядом с кроватью.
— Ты считаешь, что я эгоист, раз не захотел терять тебя, — произнес вампир, держась рукой за край кровати, — но дело не только во мне. Ты спасена, и это не только моя заслуга, но и твоя тоже. Ирен уже смирилась с произошедшим, и она будет рада помочь тебе с адаптацией. Ты однажды поймешь, что…
— Я не хочу тебя больше видеть, — тихо прошептала Эмма, но Синграх прекрасно все услышал, — никогда.