— Ага, я изучал его записи, — скривился Фламель, — и в августе даже попытался понять, как он мог повлиять на тебя, с учетом того, что ты провел в его обществе по меньшей мере десять лет.
Переступив через торчащий из земли корень массивного дуба, Гарри мрачно зыркнул на идущего впереди Фламеля.
— Можешь не переживать, мы с ним ни разу не сошлись во мнениях ни по одному вопросу, — закатив глаза, пробормотал юноша. — Он все время ворчал, кряхтел и громко ругался, а я всячески пытался привить ему любовь к маггловским фильмам, книгам, музыке…
— И как, получилось? — хихикнул Фламель.
— Его любимая книга была написана маггловской писательницей, — гордо отозвался Поттер. — Она еще не опубликована в этом мире, но все же… Знаешь, мне нужен был именно такой наставник в тот момент. Безжалостный и привыкший рубить с плеча, но при этом способный заставить меня учиться, чтобы я попросту не сошел с ума.
Схватившись за протянутую руку, Поттер закрыл глаза, переживая магический перенос, и едва-едва сохранил равновесие, когда портключ выплюнул его на побережье Бискайского залива, где и находился дом, принадлежавший когда-то Альфарду Блэку.
— Если бы я всерьез переживал насчет этого, Гарри, я бы все обсудил с тобой два месяца назад, — с улыбкой обратился к ученику Фламель, одновременно с этим протягивая руку и хлопая юношу по плечу. — В конечном итоге, личность твоего наставника и его послужной список не касаются тебя напрямую, куда важнее… методы обучения, которые он применял.
Гарри задумался, наблюдая за тем, как Фламель роется в мешке и медленно вытаскивает наружу покрытые рунными узорами шлифованные палочки, толщиной в полдюйма.
— «Спасибо, что без порки», — подобрав слова, кратко описал подход Слэро юноша, и Фламель расхохотался. — Он уничтожил собственный крестраж, чтобы создать брешь в защите Нурменгарда во время осады. Это обрекло на смерть десятки волшебников и волшебниц, спрятавшихся на нижних этажах, но Слэро вырвался, — добавил Гарри. — И вплоть до самой смерти сожалел о том, что связался с магией души.
Фламель замер на месте, нахмурившись и глядя себе под ноги. Алхимик простоял в таком положении несколько секунд, прежде чем повернулся обратно к Поттеру:
— Не встречал я еще на этом свете людей, которые не пожалели бы о том, что решили расколоть собственную душу, — вздохнув, Фламель протянул ученику покрытую рунным узором деревянную палочку, поверхность которой по ощущениям напоминала наждачную бумагу, несмотря на визуальную шлифовку. — Кто вообще рассказал тебе о нем?
— Как ни удивительно, но портрет Арктуруса сжалился, — фыркнул Гарри. — Так, а что это?