Еще раз усмехнувшись себе под изуродованный нос, он отошел от парты Рона и приступил к лекции.
— Проклятия. Министерство магии не одобрило бы мои действия и побуждения, буду честен, поэтому нам серьезно повезло, что Хогвартс обладает определенной степенью автономности в решениях касательно учебной программы. Если бы я следовал инструкциям министерства, то весь мой вклад закончился бы на том, что вы узнали бы некоторые контрзаклинания и стандартные методы защиты, но не более. По меньшей мере, до шестого курса все было бы именно так. К счастью, профессор Дамблдор поддержал мое предложение. Он считает, что вы уже достаточно взрослые для подобного, а я считаю, что чем раньше вы поймете, с чем столкнетесь, тем лучше. Тот, кто применит против вас что-то очень пакостное, не станет отчитываться или предупреждать заранее. Надеюсь, благодаря мне вы обретете капельку бдительности.
Обведя взглядом магического глаза зашуганный класс, Грюм отошел ближе к стоящим посреди стола ящикам.
— Для начала… Какие заклятия гарантируют вам билет в один конец до Азкабана?
Гарри мельком разглядел, как несколько рук неуверенно поднялись вверх. На самом деле, он готов был аплодировать Краучу. По нему Оскар плакал, настолько хорошо он играл реального Грюма.
Какой-то ментальный артефакт прикрывал пожирателя от пассивной легилименции, не давая выдать себя какой-то лишней эмоцией, но в отрыве от этого небольшого подспорья, актерская игра Крауча-младшего была безупречной. И что забавно — он умел вести монолог так, что его было интересно слушать даже Поттеру, который темную магию знал как свои пять пальцев. Харизма и язык тела делали свое дело.
Тем временем Грюм кивнул поднявшему руку Рону.
— Мой отец говорил мне об одном… Империус, кажется?
— О, да. Я не удивлен, что твой отец назвал именно его. Оно доставило Министерству немало проблем… в свое время.
Грюм достал из громыхнувшего ящика стеклянную банку и поставил ее на собственный стол. Студенты, сидящие за первыми партами, отпрянули — в банке бегали три здоровенных, размером почти с ладонь, паука.
Поймав одного из них за лапку, Грюм взял его на ладонь так, чтобы все видели и негромко сказал, ткнув в насекомое палочкой:
— Империо!
Паук замер на секунду, а потом расправил лапки и внезапно спрыгнул с ладони Грюма и приземлился на первую парту, прямо перед побелевшим от страха Роном, который, кажется, близок был к обмороку.
Приземление, однако, прошло для паука абсолютно безболезненно и он, повинуясь желаниям Грюма, начал едва ли не чечетку отплясывать, поднимая и опуская лапки по очереди.