Разумеется, никаких идеальных швов — люди редко что помнят досконально, а мозг не всегда дорисовывает незначительные кусочки. Слегка фрагментированному состоянию воспоминания Дамблдор вряд ли удивится, все-таки легилименция — не омут памяти. Да и лгать Гарри научился.
Как тут не научишься — десять лет у Дурслей, шесть лет в Хогвартсе и три года в полу-политике. Можно сказать, лучший курс из возможных, на всех этапах приходилось кого-то играть: сначала раба, тайно ворующего еду из холодильника и мелочь из карманов Вернона, потом героя-гриффиндорца, а напоследок аристократа-политика. Иронично, что, лишь столкнувшись с угрозой неизбежной смерти, он наконец-то смог отбросить инородные и чуждые образы.
Полтора часа ушло на создание и проработку фальшивого воспоминания. Хоть Гарри и считал себя неплохим лжецом, задача перед ним стояла непростая — необходимо было максимально достоверно отобразить лжеца классом намного выше — старого Дамблдора. И вдобавок, придумать ему такую речь, которая закроет максимальное количество дыр и неточностей в истории Поттера.
Закончив с ментальной частью, Гарри наконец встал с койки и вышел за пределы ширмы, наслаждаясь болью в ноющих ногах. Крыло было пустым, не считая спавшей по соседству Гермионы. Судя по воспоминаниям, в этом мире Рону повезло, и Сириус всего лишь порвал ему брюки вместо серьезного укуса ноги. Часы на стене показывали одиннадцать вечера.
Прислушавшись к ощущениям от тела, Гарри начал небольшую разминку, чтобы попривыкнуть к своим обновленным параметрам. Получалось с трудом. Ему однозначно предстоит усиленный курс физиотерапии. Он и забыл уже, каким слабаком был в тринадцать. Если бы не тренировки по квиддичу и неплохой запас калорий, предоставляемый Хогвартсом, вообще развалился бы как мешок с плохо скрепленными косточками.
Закончив с десятиминутным сеансом того, что стыдно было бы назвать физкультурой, Гарри пошел к кабинету мадам Помфри, и, проковыляв кое-как расстояние в двадцать шагов, выдохнул и слабо постучал в дверь. Изнутри послышались шорохи, массивная дверь открылась и перед Гарри возникла колдомедик, с глазами, которые за пару секунд расширились от кнатов до галлеонов. Да уж, не каждый день жертвы поцелуя дементора приходят в себя (ну, или не совсем в себя).
— М-мистер Поттер… — Помфри, казалось, даже говорить разучилась, просто открывала рот и закрывала его, не произнося больше ничего.
— Добрый вечер, мадам Помфри. Я вроде как живой, можете позвать профессора Дамблдора? — Гарри с каким-то запоздалым удивлением отметил, что у него тут до сих пор детский голос. Он знал, что бородатый все равно примчится в итоге, поэтому лучше разобраться с ним сразу. Несколько часов существенно расстановку сил не изменят.