Разумеется, то, что здесь Дамблдор иногда вел себя не как полнейший мудак, ни о чем не говорило. В конце концов, он мог просто планировать на шаг вперед не только свои грандиозные геополитические планы, но и что-то приземленное.
В любом случае, для Гарри он все еще оставался ползучим старым подонком, который испоганил жизни десяткам ни в чем не повинных людей, пусть иногда и до безумия тупых. Да и не стоило принимать на веру образ, который тот поддерживал на публике.
Разумеется, Гарри не сам пришел к таким выводам. Да, будь он поумнее, он бы сложил два и два еще на пятом курсе, когда столкнулся с игнорированием Дамблдора, разрушением природной ментальной защиты и последующим пиздецом с пророчеством.
К сожалению, Поттер умным не был. Поэтому благополучно терпел до тех пор, пока не вскрылась многолетняя афера бородатой падлы с крестражем и «взращиванием на убой». Вот тогда, наконец, после омута памяти и Запретного леса, в голове Поттера начала выстраиваться логическая цепочка.
Дальнейшие годы, прожитые с Кричером, Арктурусом, Вальбургой и Слэро только укрепили, высекли в граните его презрительное и подозрительное отношение к Дамблдору. Ну, а как иначе? Все четверо ненавидели бородатого в той или иной степени, и если лепет Кричера Гарри не особо слушал, то аргументы Арктуруса и Слэро казались ему состоятельными. По крайней мере, слишком уж много грешков те приписывали бывшему директору Хогвартса.
Если суммировать, то у Гарри по итогу был огромный список претензий к Дамблдору.
Тот отсиживался первую войну с Волдемортом, позволяя умирать своим «соратникам», по сути вчерашним студентам, завербованным в хер пойми какую подпольную секту.
Под знаменем своей политики всепрощения отмазал от Азкабана выродка Снейпа, но позволил закинуть туда невиновного Сириуса.
Разрешил Снейпу не только преподавать в школе, но и заниматься разжиганием розни между факультетами только из-за того, что хотел иметь ручного пожирателя-зельевара под рукой на всякий случай.
Засунул в школу зеркало Еиналеж, создал полосу препятствий с цербером и затолкал на нее первокурсников. Проигнорировал василиска, не стал покупать мандрагоры, чтобы не получить удар по собственному положению после огласки о событиях в школе.
Абсолютное безумие — позволил третьекурснице пользоваться маховиком времени для двух лишних предметов в расписании, попустительски отнесся к пересечениям дементорами границ замка и нападениям на студентов. И ведь это далеко не все прегрешения.
Как объяснить то, что эпидемия драконьей оспы скосила по большей части именно тех представителей старых родов, которые пытались сохранить нейтралитет, не влезая в ограниченный конфликт? И это так удачно случилось примерно в один период времени с публикацией Дамблдором отчета о работе с Фламелем над новыми способами применения этой самой драконьей крови. Отчета, который, как ни странно, в общем-то был достаточно бесполезным, несмотря на всю шумиху вокруг него.