С вступлением этого декрета в силу все последующие писульки дюйм за дюймом растворялись в небытии, возвращая страницам первозданную пустоту…
…Едва задняя часть книги вновь становилась девственно чистой, спасительный пункт об отмене безжалостно стирался. И «Латунная книга Трэнсоста» с ослиным упрямством запускала этот леденящий цикл по новой, покуда не выковала бы тот самый тотальный, идеальный свод диктата…
…Стряпанные ею указы кровь из носу обязаны пройти через публичную огласку или прямое уведомление, дабы обрести карающую мощь… Если же какой-то финт не подпадал под прямые запреты, вердикт о его легитимности выносился с опорой на коллективное, обывательское чутье окрестных душ…
…«Латунная книга Трэнсоста» на дух не переваривала гротескные, лишенные эстетики и изящества параграфы. А уж попытки искать в её трудах лазейки и вовсе вызывали в ней первобытную, клокочущую ненависть…'
«Воистину, досье расписано до пугающих мелочей… В этих строках почти стопроцентно зарыт ключ к наложению глухой печати на „0–02“…» — рассудок Клейна заработал с пулеметной скоростью, отчаянно силясь выудить из каждого абзаца хоть крохи спасительной, прагматичной пользы.
В эту самую звенящую секунду предводительница аскетов Церкви Богини Вечной Ночи Арианна тихим, глухим шепотом проронила:
— Нам кровь из носу надлежит заставить «0–02» исписать всю заднюю часть фолианта до самой последней строчки, но так, чтобы свод оставался дырявым и уязвимым.
«В яблочко! При таком раскладе „Латунная книга Трэнсоста“ неминуемо обнулит всё свое творчество и отправит его в утиль, дабы запустить цикл по новой. И в этот мимолетный зазор её удушающий контроль над округой с треском спадет. У нас выгорит идеальное окно, чтобы наложить на неё лапы, утащить в безопасное место или же попросту ударить челом истинному божеству… Вот только как, дьявол побери, провернуть подобный финт? „Латунная книга Трэнсоста“ люто ненавидит гротескные, лишенные эстетики декреты и питает жгучую вражду к тем, кто копается в её уязвимостях…» Сердце Клейна радостно екнуло, и на юношу ослепительной вспышкой снизошло долгожданное озарение.
Не раздумывая ни доли секунды, он хищным жестом выбросил обе руки вперед, словно пытаясь намертво заключить в объятия саму пустоту.
И уже в следующее мгновение в недрах муниципальной библиотеки Белдана, чьи габариты к тому моменту скукожились до жалкой десятой доли от оригинала, прямо в материальную реальность обрушился монументальный чертог, вымощенный непроницаемо-черными каменными плитами и сплошь испещренный шрамами от беспощадных ударов.