Клейн нутром чуял: пока Лоэн барахтается в руинах, отчаянно силясь восстать из пепла, по всему королевству, словно грибы после дождя, уже начали плодиться зловещие культы. Секты, бьющие поклоны «звездному небу» и возносящие мольбы разношерстным Внешним божествам. Вздумай Церкви пустить это на самотек, позволив фанатикам множить паству и играть с первобытным огнем — и тот самый предреченный Апокалипсис рухнет на их головы куда раньше срока.
Вторя этому беззвучному вздоху, сыщик переступил порог квартиры четыреста три. Его фигура стремительно подернулась призрачной дымкой, истончилась и окончательно растаяла в небытии.
Тем временем в неприметной гостинице неподалеку от улицы Плайя, где юноша загодя снял номер, подлинный Клейн вальяжно поднял фарфоровую чашку и сделал легкий, согревающий глоток кофе.
Удостоверившись, что на улице еще вполне светло, он вновь покинул свое укрытие. Наняв экипаж, сыщик благополучно добрался до окраин Приречного района Констона.
Здесь ютилось тихое, заросшее кладбище, где ряды каменных надгробий, гордо высясь над землей, сплетались в иллюзию мрачного, низкорослого леса.
Петляя меж замшелых могил, Клейн всецело отдался на откуп духовной интуиции, которая безошибочно вывела его к нужному памятнику.
На граните было высечено имя усопшего:
«Уэлч Макговерн».
То был бывший сокурсник Клейна еще по тем временам, когда юноша жил в теле первоначального владельца. Бедолага имел неосторожность наложить лапы на проклятые дневники семьи Антигон, из-за чего бесславно и при весьма леденящих обстоятельствах сыграл в ящик прямо в Тингене. Именно эта фатальная трагедия и послужила тем самым триггером, запустившим цепную реакцию «переселения» Чжоу Минжуя.
Отец Уэлча, занимавший не последнее кресло в банковских кругах Констона, в свое время не поскупился и щедро отстегнул звонкой монеты, дабы вырвать тело сына из чужих краев. Останки благополучно переправили на малую родину, предав земле под сенью этого самого погоста.
Клейн на пару долгих, звенящих секунд пригвоздил тяжелым взглядом фотографию на надгробии. Медленно склонившись, он бережно возложил принесенный букет непорочно-белых цветов к подножию могилы.
Сыщик уже вознамерился круто развернуться и уйти, как вдруг его интуиция резанула легким звоночком, заставив замереть на месте. И впрямь, спустя какие-то полминуты с противоположной стороны аллеи показался старец, тяжело опирающийся на классическую черную трость.
Клейн безошибочно узнал новоприбывшего. Это был отец покойного Уэлча — тот самый толстосум из графства Межморья, что в былые дни с размахом угощал его вкупе со студенческой братией роскошным ужином.