Щелк!
Юноша вновь звонко щелкнул пальцами, играючи воплотив собственный каприз в реальность.
В каких-то трех километрах от городской черты с пугающей скоростью вырисовался компактный портовый узел: пара пирсов, пяток пакгаузов, непритязательная прибрежная ночлежка, захудалый трактир, портовый полицейский околоток, прокуренный бар, сигнальный маяк и даже казарма для береговой охраны…
«Отчаянно жажду, дабы полис и гавань связывали безупречные транспортные артерии», — Клейн озвучил свое третье желание.
Следом он плавно вскинул правую руку и выдал очередной звонкий щелчок.
Широкий цементный тракт вкупе с грузовой железнодорожной веткой вмиг пронзили пустошь, намертво стянув город и портовую зону воедино.
В прагматичной картине мира Клейна портовый сегмент предназначался исключительно для приема залетных моряков, в то время как сам полис брал на себя роль тихой гавани для чужаков с Северного и Южного континентов.
Окинув этот безжизненный, звенящий пустотой город взглядом, полным неподдельного восхищения, Клейн привычно поправил поля своего цилиндра. Оседлав «Телепортацию», он перемахнул прямиком к муниципальной площади и размеренным шагом ступил под своды того самого храма, который он самолично окрестил собором Святой Арианны.
Парадные монументальные врата святилища зияли настежь, обнажая клубящийся внутри непроницаемый полумрак.
Спустя какое-то неопределенное время на пороге вырисовались три человеческих силуэта. То были щеголяющий строгим костюмом с галстуком-бабочкой джентльмен лет тридцати, женщина с донельзя заурядной, но дышащей кротостью внешностью и пухлый малец, выряженный как крошечный аристократ.
Дама сделала пару натужных, слегка деревянных шагов, судорожно размяла затекшую шею, после чего расплылась в теплой улыбке и обеими руками ласково обвила локоть своего спутника.
Мужчина, на чьем лице тоже играла легкая, безмятежная усмешка, покорно позволил спутнице опереться на себя, а свободной правой рукой бережно стиснул ладошку мальчугана.
Карапуз резво запрыгал вприпрыжку, всем своим видом излучая бьющую через край, первобытную детскую энергию.
Поначалу их движения отдавали пугающей, марионеточной дерганностью, однако с каждым новым шагом в них вливалась грация и плавность, и эта образцовая, дышащая семейной идиллией троица благополучно миновала площадь.
Едва они скрылись из виду, как из недр собора Святой Арианны хлынул неиссякаемый людской поток. Из полумрака выныривали легавые, чумазые механики, клерки газовой конторы, пузатые повара, убеленные сединами старики и кутающиеся в рванье крестьяне…