В течение всего последующего часа этот храм Ночи уподобился бездонному рогу изобилия, бесперебойно исторгая из себя горожан. Они суетливо разбредались по соседним улочкам, спеша по своим делам и скрываясь за дверьми разношерстных построек, либо же вальяжно оседали на площади, любуясь пейзажем, в котором так недоставало привычных голубиных стай.
Эта немыслимая орава уже давно пробила любые архитектурные лимиты вместимости собора, вот только людской ручеек и не думал иссякать, словно портал святилища был наглухо спаян с каким-то иным, густонаселенным мегаполисом.
Лишь спустя добрую четверть часа у парадных врат наконец-то воцарилось долгожданное спокойствие. Зато из всевозможных щелей, подвальных лазов и темных углов храма тайком поползла иная братия: крысы, тараканы, жирные мотыльки, муравьи, мухи и зудящие москиты.
И под самый занавес одна из цветных витражных створок высоко под куполом со звонким щелчком распахнулась, выпустив на волю стаю белоснежных голубей, которые грациозно спикировали в самое сердце площади.
Обыватели, коротающие время на брусчатке, словно по волшебству сбросили оцепенение и окончательно ожили. Кто-то принялся азартно подкармливать пернатых, кто-то глазами выискивал разносчиков снеди, иные ударили по струнам лир-гептахордов, а кто-то с лучезарными улыбками затеял праздную болтовню с приятелями.
Мужчина, щеголяющий в цилиндре и строгом плаще, вооруженный тростью и массивным револьвером в кобуре, мерно отмахал путь от муниципальной площади до самой окраины полиса, намертво застыв перед пустующим деревянным щитом.
Сноровисто выудив инструменты, он размашистыми штрихами вывел на глади доски гордое имя этого новоиспеченного города:
«Ярнам».
На долю секунды провалившись в раздумья, мужчина решительно «стер» надпись «Ярнам», выведя поверх совершенно иной титул:
«Утопия».
Сноровисто выудив инструменты, он размашистыми штрихами вывел на глади доски гордое имя этого новоиспеченного города:
«Ярнам».
На долю секунды провалившись в раздумья, мужчина решительно «стер» надпись «Ярнам», выведя поверх совершенно иной титул:
«Утопия».
…………
Баклунд. В роскошных интерьерах виллы семейства Холл.
— Альфред уже взошел на борт лайнера, держащего курс обратно на Северный континент? — Одри совершенно не пыталась скрыть бьющий через край, искренний восторг.
На дворе стоял сентябрь тысяча триста пятьдесят второго года.
За минувшие полгода юной аристократке даже не пришлось рвать жилы, дабы выбить из головы отца затею укатить в графство Восточный Честер еще по весне. Причина крылась на поверхности: и Баклунд, и Констон вкупе с прочими мегаполисами отчаянно нуждались в тотальной реконструкции, а на политической арене Королевства лихорадочно выковывался новый баланс сил. Граф Холл по уши увяз в этой свинцовой рутине, и ему банально было не до праздных отпусков.