«И это стопроцентно не кто-то из наших загулявших пассажиров. Те бедолаги рванули на берег с кристально ясной, приземленной целью. У них бы банально не нашлось ни времени, ни лирического настроя выдавать подобные тоскливые рулады… Стало быть, это либо залетные бродяги, что уже коротали здесь свой срок, либо та самая смазливая хозяйка Трисси? Уж если это её рук дело, то у девицы за душой кроется весьма увесистый, тернистый багаж тайн…» — мысленно, с легкой долей философской иронии подытожил Альфред. Решительно оборвав ход этих праздных размышлений, он плавно отвел взгляд от берега, наглухо вычеркнув эту загадку из списка насущных приоритетов.
Спору нет, эта интрига слегка подогрела его любопытство, однако этой искры было откровенно недостаточно, дабы заставить его наплевать на безопасность и тоже сойти на этот сомнительный, таящий угрозы причал.
Вскоре пронзительный плач флейты оборвался, и портовая ночлежка вновь погрузилась в глухую тишину. Никаких леденящих душу форс-мажоров так и не стряслось.
Время неумолимо, секунда за секундой утекало в небытие. Ревущий шторм мало-помалу выдохся, и небеса над гаванью начали наливаться бледными красками рассвета.
Ближе к восьми утра пассажиры, рискнувшие сойти на берег, потянулись обратно на борт. Все до единого едва волочили ватные ноги, щеголяя измятыми, мертвенно-бледными лицами.
Матросы, узрев эту колоритную процессию, тут же разразились раскатистым, издевательским гоготом:
— А здешние девки, погляжу, и впрямь горячи, раз выжали из вас все соки!
Гуляки почти синхронно, как по команде, замотали головами, и на их физиономиях проступила печать неподдельной, горькой досады.
Один из них, болезненно массируя ноющие виски, прохрипел:
— Крепкий ланчи в этой дыре — мое почтение, да и стоит сущие гроши по сравнению с другими портами. Вот я и не рассчитал силенок, накидался до беспамятства и наглухо вырубился. Одному богу известно, перепало ли мне хоть что-то с той дивной красоткой или нет. Эх, глаза продрал — а уже пора отчаливать! Ни черта не помню из того, что творил по пьяной лавочке. Хвала Богине, Её милостью я очнулся на мягкой койке, а не в луже под проливным дождем.
Остальные пассажиры наперебой закивали, с готовностью подтверждая, что их злоключения развивались точь-в-точь по такому же бесславному сценарию.
Разумеется, дьявол крылся в деталях, и байки слегка разнились. К примеру, какой-то эстет не преминул отвесить щедрый комплимент утренним десертам, поданным в этой захудалой ночлежке.
Морские волки, с одной стороны, изнывали от жгучей досады, что упустили шанс влить в себя дешевого и забористого ланчи, а с другой — не упускали случая отпустить парочку сальных, едких шпилек в адрес бедолаг: