— Перво-наперво доставьте её к коновалам на освидетельствование. Пусть залатают раны, не хватало еще, чтобы барышня отдала концы по дороге в участок.
Легавые и сами ни сном ни духом не ведали, с какой стати послушно взяли под козырек приказ заурядного свидетеля. Как бы там ни было, они без малейших пререканий отконвоировали Трисси, прихватив с собой и Венделла, прямиком в скромную местную лечебницу, продираясь сквозь хлещущий стеной ливень.
Поскольку подозреваемая была дамой, Венделл вкупе с парочкой констеблей благоразумно остались куковать в коридоре, не став совать нос в смотровую.
Время тянулось мучительно медленно. Юноша воочию узрел, как мимо на каталке с мигалками промчали роженицу прямиком в родильное отделение — судя по суете, дело пахло керосином, и без хирургического ножа было не обойтись.
Спустя целую вечность тишину разорвал звонкий, надрывный плач младенца — триумфальный гимн новой жизни, пробивающейся в этот суровый мир. Аккурат в эту самую секунду из кабинета вынырнула забинтованная Трисси.
— Слышите? В этом и кроется подлинная, первобытная красота жизни, — с абсолютной, ледяной серьезностью проронил Венделл, обращаясь к девушке.
Трисси замерла, вслушиваясь в пробивающийся сквозь вой шторма детский плач. Её застывшее лицо внезапно дрогнуло, обнажив искреннее, глубокое потрясение.
Смытая кровь и грязь обнажили кристально чистые, утонченные черты её лица.
Спустя пару долгих мгновений она окончательно вынырнула из забытья. Слегка кивнув Венделлу, девушка повторила:
— Благодарю.
На сей раз в её голосе не было и следа былой мертвечины, деревянной апатии и глухого отчуждения.
Венделл беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Тенью проследовав за конвоем в участок, он сноровисто откатал протокол допроса.
Благополучно закрыв свои бюрократические хлопоты, сыщик вышел на тротуар, вознамерившись поймать кэб и укатить обратно в «Ирис».
Увы, на растерзанных штормом, утопающих в ночном мраке улицах не сыскалось ни единой живой души, равно как и ни одной завалящей повозки.
«В этом-то и кроется гнилая изнанка провинциальных дыр — инфраструктура на нуле», — глухо проворчал себе под нос Венделл. Распахнув прихваченный загодя зонт и безошибочно сориентировавшись на местности, он уверенно зашагал по собственным следам в сторону гостиницы.
Будучи в прошлом прожженным «Шерифом», юноша козырял паранормальной, въевшейся в подкорку фотографической памятью на маршруты. Страх заплутать в лабиринте чужого полиса для него попросту не существовал.
Стена ливня к этому моменту изрядно поредела, однако ураганный ветер и не думал сдавать позиций. Ревущие порывы налетали один за другим, безжалостно, под косым углом хлеща Венделла ледяными брызгами.