«Древний бог Солнца…» — Клейн задумчиво, глубокомысленно кивнул:
— Добро, твой черед задавать вопросы.
Бледно-серебристая вязь на амальгаме в ту же долю секунды ослепительно полыхнула благородной позолотой:
«О высочайший, величайший и непререкаемый владыка, соблаговолите ли вы на сей раз забрать с собой вашего бесконечно преданного, кроткого и ничтожного слугу Арродеса?»
«О высочайший, величайший и непререкаемый владыка, соблаговолите ли вы на сей раз забрать с собой вашего бесконечно преданного, кроткого и ничтожного слугу Арродеса?»
…
Эта отчаянная мольба продублировалась пять раз кряду, наглухо, от края до края, заполонив собой всю гладь стекла.
Благополучно вскарабкавшись на ангельский престол, Клейн больше не питал к Арродесу былого первобытного трепета. Поразмыслив пару секунд, юноша издал легкий смешок:
— Пожалуй, я наведаюсь к тому ангелу и перекинусь с Ним парой слов. Банальные правила приличия, как-никак.
Вспых! Из недр артефакта ревущим фонтаном брызнули разноцветные, призрачные лучи света. Они распускались прямо под сводами кареты, взрываясь калейдоскопом ослепительных иллюзорных фейерверков.
Синхронно с этой иллюминацией по краям рамы вытянулись две мрачноватые, тусклые полосы. Зеркало словно обзавелось парой собственных, эфемерных рук.
Поначалу эти прозрачные тентакли хищно дернулись к лодыжкам Клейна, вознамерившись подобострастно обнять их, однако в последнее мгновение благоразумно отпрянули, принявшись робко и преданно покачиваться в воздухе.
«Да восславится высочайший, величайший и непререкаемый владыка!» — едва снопы искр угасли, как стекло взорвалось этой торжественной золотой вязью.
…………
В самом сердце несущегося на всех парах паровоза, под сводами донельзя аскетичного купе.
На жестком деревянном сиденье покоился весьма рослый, писаный красавец, чьи каштановые волосы свободно спадали на плечи. Обратившись лицом к Треугольной священной эмблеме и накрепко сцепив пальцы в замок, молодой мужчина благоговейно смежил веки, всецело отдавшись истовой молитве.
На узком столике по соседству громоздился диковинный гомункул, виртуозно собранный из мириад металлических шестеренок и деталей. За спиной этого механического болванчика то и дело вспыхивала и гасла призрачная, переплетающаяся вязь света.
Внезапно юноша резко распахнул глаза, бросив тяжелый взгляд в противоположный угол купе.
Там невесть когда успел соткаться из пустоты человеческий силуэт.
Вот только в бездонных, лазурных зрачках красавца незваный гость лишь отдаленно походил на человека. Его подлинная суть являла собой бесформенный, гротескный водоворот, увенчанный шелковым цилиндром и облаченный в черное драповое пальто. В недрах этой круверти копошился плотный, тошнотворный клубок извивающихся, прозрачных червей, неустанно снующих туда-сюда.