Этот мрак, казалось, был наделен собственной, извращенной искрой жизни. Ныне он безмолвно, подобно вязкой жидкости, вытекал наружу, неумолимо пожирая и оскверняя всё пространство вокруг.
Ба-бах!
Элджер с яростью впечатал ступни в пол. Каменная твердь с оглушительным треском раскололась, исторгнув из своих недр ревущий гейзер раскаленной добела, багрово-алой магмы.
То было рукотворное «Бедствие», которое моряк пустил в ход с одной-единственной целью: воздвигнуть непреодолимую преграду на пути наступающей мглы.
Увы, стоило лишь этому бушующему океану лавы соприкоснуться с темнотой, как он бесшумно, не издав ни единого шипения, растворился без остатка.
Мрак лишь едва уловимо дрогнул, подавшись назад на крошечный дюйм и застыв на жалкую секунду, после чего с новой силой продолжил свою гибельную экспансию.
Грохот!
Элджер раз за разом обрушивал шквальные ураганы, проливные ливни и разящие грозы, отчаянно силясь загнать эту всепоглощающую тьму обратно.
Его руки по-прежнему титаническим усилием сдерживали «Лазурные Врата», наглухо не позволяя им распахнуться еще шире.
Окажись он один на один с этим Запечатанным артефактом первого класса, моряк играючи справился бы с ним, выкроив время даже для попытки наложить глухую печать. Вот только прямо сейчас бок о бок с ним бунтовали еще две не менее леденящие кровь реликвии.
Припертый к стенке, он был вынужден во всё горло распевать смертоносные баллады. Эта губительная мелодия давила на округу, вставляя палки в колеса остальным артефактам. Параллельно он воздвиг вокруг себя многослойный, монолитный барьер, сотканный из ревущих океанских волн.
Эта водяная цитадель начала дюйм за дюймом покрываться пепельно-серой коркой, стремительно обращаясь в мертвый камень.
Процесс окоченения был неотвратим и неумолимо подбирался к самой плоти Элджера.
«Меня хватит от силы на тридцать секунд… А „Повелитель Бурь“ так и не соизволил ниспослать отклик…» — мысли молниеносным вихрем пронеслись в рассудке Элджера. Титаническим усилием воли подавив жгучую досаду и нежелание сдаваться, моряк принял единственно верное, прагматичное решение.
Без малейших колебаний он позволил проступить на своей ладони кристально чистой, искрящейся шестиконечной снежинке.
Это было то самое мистическое клеймо, что осталось у него после самого первого собрания Клуба Таро. Знак служил безупречной заменой сакральному титулу, позволяя обратить всевидящий взор господина «Шута» прямиком в эту точку.
…………
Остров Блю-Маунтин. В недрах первобытной лесной чащи.
Прямо перед «Вратами плоти» мириады судорожно сжимающихся и уплотняющихся световых сфер, жаждущих качественного скачка, сплелись в исполинский силуэт. Он словно целиком состоял из наслаивающихся друг на друга створок. Эта фигура, закутанная в мантию из ревущих кровавых волн, непрерывно, гротескно искажалась, отражая в своих гранях совершенно разные планеты и неведомые миры.