В следующее мгновение рассудок юноши с оглушительным треском разорвало на части. Сознание разлетелось на неисчислимое множество осколков, каждый из которых намертво слился с отдельным «Червем Духа». Отныне граница между подлинным телом и марионеткой, между главным и второстепенным, стерлась без остатка.
Сам того не ведая, он уже просочился в бескрайнюю серо-белую мглу. Плоть под полувысоким шелковым цилиндром и черным длинным плащом начала катастрофически быстро расползаться, изрыгая из себя одного за другим гротескно извивающихся, прозрачных червей.
Эта омерзительная стая хищно устремилась в самые недра исторического тумана. Каждая тварь наложила лапы на свой собственный «световой осколок», намертво слившись воедино с иллюзорными образами Клейна, затаившимися в порах истории.
Спустя какие-то жалкие пару-тройку секунд на том месте, где только что стоял сыщик, не осталось никого. В воздухе сиротливо зависли, напрочь лишившись опоры, лишь полупарящие плащ, рубашка, цилиндр, носки, туфли вкупе с нижним бельем.
«Я…»
«Кто я такой…»
«А кто тогда я…»
«Подлинное тело — это я…»
…
В крошечных умах каждого из «Червей Духа» искрили хоть и разные, но до боли похожие мысли. Ни одна из тварей не горела желанием добровольно возвращаться в «тело». Напротив, они пылали друг к другу дикой, первобытной враждебностью, и лишь жалкие остатки воли самого Клейна сдерживали их от сиюминутной, кровавой грызни.
Именно в этот критический миг в недрах серо-белой мглы одна за другой пошли незримые, расходящиеся кругами волны ряби.
Эта пульсация отнюдь не вынырнула из ниоткуда. Она испокон веков таилась в тумане, просто для цельного Клейна оставалась до смешного микроскопической и неуловимой. А вот для любого отдельно взятого «Червя Духа» возмущение казалось кристально ясным и ощутимым.
Рябь брала исток из того самого исторического фрагмента, что благополучно вынырнул в нынешней эпохе. Она символизировала те световые осколки, что несли в себе память об излете Второй и событиях Третьей Эпох. Она была воплощением тех двух с лишним тысячелетий, что Город Серебра стоически, стиснув зубы, продержался в непроглядном мраке.
Эта канувшая в Лету история с оглушительным треском столкнулась с современностью. Выковывая соответствующие поры истории, она исторгала из себя одну за другой волны неописуемой, диковинной ряби.
Подобная пульсация, казалось, таила в себе непреодолимую, фатальную тягу для «Червей Духа». Ведомые ею, твари одна за другой робко высовывали головы из своих исторических осколков.
После секундного оцепенения один из «Червей Духа», отчасти не в силах противиться зову, а отчасти подгоняемый остаточной волей Клейна, окончательно покинул облюбованное световое пятно. Червь хищно устремился прямиком к самому эпицентру этих волн.