Вслед за ним и остальные «Черви Духа» начали стремительно стекаться из самых разных уголков исторической мглы. Они один за другим слетались в тот самый световой осколок, что был вылеплен историей Города Серебра в нынешнюю эпоху.
Едва дистанция между ними сократилась до критической отметки, как в дело вступила всесокрушающая, первобытная сила притяжения. Она безжалостно сгребла неисчислимый рой «Червей Духа» в кучу, намертво сплавляя их воедино.
Подобный эффект ни за какие коврижки не сработал бы, сойдись вместе лишь парочка-тройка червей. Для такой стягивающей мощи требовалась поистине колоссальная, критическая масса.
И когда эта толпа «Червей Духа» благополучно выковала из себя монолит, а истерзанное сознание Клейна наконец-то ювелирно собрало пазл собственного «я», дело стремительно пошло на лад.
Слепившиеся «Черви Духа» обернулись исполинским, прозрачным водоворотом. Излучая дикую, всепоглощающую тягу, он безжалостно втягивал в себя тех сородичей, что всё еще болтались поблизости, мялись в нерешительности или наотрез отказывались возвращаться.
Стоило доле вернувшихся беглецов перевалить за две трети, как из недр водоворота хищно выпростались прозрачные, склизкие щупальца.
Они жадно потянулись сквозь века — ко Второй, к Первой Эпохе, и даже к мертвым мегаполисам доисторических времен. Щупальца безжалостно выуживали оттуда последних заартачившихся «Червей Духа» одного за другим, силком затаскивая их обратно в бурлящую воронку.
Спустя жалкий десяток секунд водоворот начал гротескно вытягиваться, оборачиваясь леденящим душу человеческим силуэтом, целиком сотканным из переплетенных, прозрачных и извивающихся червей. А от самой этой жуткой фигуры во все стороны тянулись незримые, призрачные щупальца.
Эти отростки сноровисто притянули к себе болтающиеся в историческом тумане плащ, цилиндр, носки, туфли и прочий гардероб, педантично напяливая всё это на нужные места жуткого фантома.
Силуэт, вылепленный из мириад «Червей Духа», привычным жестом поправил цилиндр на голове. Его пугающая прозрачность стремительно растаяла, уступив место нормальной человеческой плоти телесного цвета. На голове проросли короткие смоляные волосы, а в глазницах блеснули карие глаза.
Это был не кто иной, как Клейн Моретти, вот только теперь юноша вымахал аж до метра восьмидесяти.
С горем пополам вернув себе самосознание и благополучно склеив духовное тело воедино, Клейн даже не успел дотошно препарировать собственные метаморфозы, как его накрыли сразу две первобытные, пугающие аномалии:
Первая била ключом прямиком из намертво въевшейся в его плоть Потусторонней характеристики. Казалось, некая сокрушительная, леденящая душу, возвышающаяся над всем сущим и не поддающаяся сопротивлению воля слегка пробудилась от сна. Она принялась бомбардировать его разум калейдоскопом видений. Тут были и бесценные оккультные знания стези «Чудотворца», и монументальные, эпические сцены того, как космическая пыль воспламеняется, обращаясь в солнца, как рождаются мириады звездных систем. И все эти откровения несли на себе клеймо первобытной дикости, ледяного равнодушия, хтонической жестокости и безумия — абсолютно бездушный, высокомерный духовный отпечаток. Эта скверна с пугающей скоростью ассимилировала дух Клейна, заставляя его тело бесконтрольно, гротескно мутировать;