Потом он моргает дважды, смыкает губы, подбирает скулы. Фасад возвращается медленно и неуклюже, забор, который заколачивают второпях, и между досок зияют щели.
— На выход, — говорит он, и голос ровный. На троечку.
Дэн не двигается. Ямочка уходит, лицо делается мягче и серьёзнее, и в том, как он смотрит на Марата, проступает нежность, грубая, мужская, запрятанная так глубоко, что её легко принять за насмешку, если не знаешь, куда глядеть.
— Вообще-то, — Дэн разворачивается к нему всем корпусом, — мы думали, ты поедешь с нами. На гаражи. Можем и подождать. — Он обводит зал рукой с великодушием герцога, дарующего подданным замок. — Прямо тут.
— Исключено.
Слишком быстро. Марат выпаливает это ещё до того, как Дэн закрывает рот, и сам замечает свою поспешность, и по его лицу проходит тень досады на себя.
Я перекидываю скакалку через плечо.
— Можем закончить пораньше, — говорю я и выдерживаю паузу ровно настолько, чтобы следующее слово легло отдельно, с весом. — Маратик.
Его глаза находят мои. Челюсть сжимается, и я вижу, как за стёклами работает его процессор, перебирает варианты, вероятности, последствия, и все они разбиваются о простой факт: я забрала слово его друзей и пользуюсь им при нём, и мне не стыдно.
Он кивает, медленно.
— Хорошо. Только сегодня. Спасибо.
Когда я иду к раздевалке, в спину летит:
— Подождите меня. Только не здесь. Встаньте на соседней улице.
Дверь закрывается, и я остаюсь одна под гудение вентилятора, прижимаюсь лопатками к холодному кафелю и закрываю глаза.
Друзья на мотоциклах. Кожаные куртки. Белый байк на грунтовке.
Переодеваюсь на автомате. Складываю вещи в рюкзак, затягиваю оборванную лямку. Готова за четыре минуты.
И не выхожу.
Стою у двери, рука на ручке, слушаю. Скрип соседней двери, шаги к выходу, хлопок створки. Считаю до пятнадцати. Выхожу.
Коридор пуст. Толкаю дверь на улицу, и вечернее солнце бьёт по глазам после казённого света, я щурюсь и ловлю впереди, метрах в сорока, высокую спину и почти белый затылок. Чёрная куртка с белыми вставками, в левой руке шлем. Он идёт не на парковку спорткомплекса, где байка точно нет, а мимо неё, за угол, через проезд.
Я иду следом. Не догоняю, держу дистанцию, смотрю в спину.
Значит, это точно был он. Ехал за нашим логаном по трассе, в потоке, под тёмным визором, а я списала на паранойю. Нашёл дачу. Был где-то рядом всю ночь, судя по тому, в каком состоянии приполз в зал в понедельник, без сна. И ни слова.
Глаза начинает жечь. Моргаю, стискиваю зубы, иду дальше.
Мимо парковки, за угол, через дорогу, он на тридцать шагов впереди, я прячусь за прохожими, за столбом, за собственной трусостью. На узкой полосе асфальта между гаражным рядом и низким бетонным забором стоят Санёк и Дэн верхом на своих байках, ярко-жёлтый, ярко-зелёный, два пятна цвета на сером.