— Ты звала? — его тон был саркастичен.
— У меня есть вопрос, который я хочу тебе задать, — сказала она, сев вперёд, хотя это заставило её голову пульсировать так, что глаза грозили выскочить.
Она глубоко вздохнула, собирая воедино все нити информации, которые успела накопить за месяцы. Как будто не замечая того, она ткала гобелен, и только теперь могла разобрать образ, который формировался у неё на глазах.
— Мандл не была первой из Бессмертных, кого убили — сказала она наконец. — Они умирали неделями. Я не понимала, что общего у исчезновений, пока не поняла. Я думала, что это цензура, что, может, это диссиденты, но нет, это Бессмертные . Они исчезают, потому что их убивают. А ты — тот, кто всё это скрывает.
Феррон молчал, выражение лица тщательно пустое.
Она с трудом сглотнула. — Знаешь, Бессмертные для меня никогда не имели смысла. Ни с научной, ни с логической точки зрения. Бессмертие — слишком опасная вещь, чтобы просто так дарить людям, а Морроу — уж точно не из тех, кто делает что-то из альтруизма. Я знаю, как работает вивимантия. За сложную регенерацию всегда есть цена — и кто-то эту цену платит. Иного пути не бывает. Чтобы возрождаться так, как это делают Бессмертные , кто-то должен платить за это.
— Я думал, у тебя был вопрос, — сказал Феррон.
— Я к этому веду, — спокойно сказала Хелена, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в затылке. — Когда Вечные переселяются в мёртвые тела, они не сохраняют своё прежнее резонансное поле — им достаётся то, что было у нового тела. Например, твой отец — железный алхимик, он ничего не понимает в пиромантии. Так что если бы кто-то вроде тебя, анимансера, потерял тело, ты бы утратил свою способность. И если превращение в лича для тебя — это наказание, способ проучить кого-то, ты стал бы цепляться за своё тело, в каком бы состоянии оно ни было, и отчаянно искать способ провести трансференцию — переселение сознания. Но даже если бы ты это сделал, тебе всё равно нужен был бы другой анимансер. А такой человек стал бы сопротивляться переселению.
Хелена поморщилась, прижимая ладонь ко лбу, словно пыталась удержать нарастающее давление.
— Так вот… зачем нужна эта программа возрождения населения , — неуверенно сказала она. — Морроу ведь наплевать на экономику или на то, каких алхимиков выращивают в Новой Паладии. Настоящая причина, по которой Страуд использует селекцию, — она ищет способ контролировать, с каким резонансом рождаются дети. Вот почему они вернули твоего отца, и я видела его в Центральном управлении. Она пытается создать для Морроу анимансера. Если к тому моменту, когда это удастся, трансференция будет доведена до совершенства — у него появится средство и идеальный сосуд, чтобы им воспользоваться. Но… у него почти не осталось времени.