До этого момента исцеление было тем единственным, за что она не чувствовала вины. Люк мог быть мёртв, но она сделала хоть что-то хорошее. Теперь Феррон оторвал и это — превратил её поступок в собственный вид зверства.
Она прижала руки к рту, чувствуя контуры зубов, свернулась калачиком на боку.
Он рассмеялся. — Вы, бойцы Сопротивления, всегда так легко ломаетесь.
Он развернулся, чтобы уйти.
Горе разрослось в её лёгких, но она сдержала его. — Ты не ответил на мой вопрос, — сквозь стиснутые зубы сказала она.
Он замер.
— Ладно… думаю, не повредит сказать. Верховный Некромант лично попросил меня убить Принципата. Он уже какое-то время находился в Палладии, тихо собирая сторонников, но при Аполло у власти Ассамблея гильдий никогда бы не набрала достаточно общественной поддержки. Стране нужно было дестабилизировать будущее, заставить всё казаться нестабильным. Принципата было невозможно поразить публично — вокруг него паладин, гвардия и все остальные, поклоняющиеся его сиянию. Но Холдфасты всегда были небрежны в Институте, уверенные, что кто войдёт через те ворота, будет слишком ослеплён великолепием, чтобы решиться поднять руку.
Она видела краем глаза, как Феррон поднял левую руку и изучающе её разглядывал. — Думаю, тебе известно, какая это увлекательная вещь — вивимантия. Засунуть руку в его грудную полость было как прорвать поверхность воды. Вошла прямо — его пальцы сжались в жесте — затем я вытащил его бьющееся сердце. Надо было видеть выражение шока на его лице. Я не ожидал, что он ещё какое-то мгновение будет жив, но он прожил достаточно, чтобы точно узнать, кто его убил.
Принципат Аполло был тёплым, великодушным человеком с лёгкой улыбкой, шутки у него были наготове для любого нервничающего студента. Люк был во многом похож на него — та же кривая усмешка. Находиться рядом с ними было как стоять под летним солнцем.
— Полагаю, твой хозяин был доволен, — сказала она ровно, не желая доставлять ему удовольствие от её ужаса.
— Доволен, — подтвердил он. — Когда я вернулся, они все ждали меня. Мы устроили торжественный ужин с ним — со мной и моей матерью. Меня объявили вундеркиндом…
Хелена подняла взгляд. Его глаза были устремлены в окно, будто мысли унеслись куда-то в сторону.
Он пришёл в себя и посмотрел вниз. — Есть ещё вопросы? — он приподнял бровь, как бы бросая вызов.
— Нет, — быстро ответила она, отводя взгляд. — Ты сделал достаточно.
ГЛАВА 8
ЛЮК ХОЛДФАСТ СИДЕЛ НА КРЫШЕ БАШНИ АЛХИМИИ, сутулясь, спиной упершись в наклон черепицы, и рассеянно вертел в пальцах опиумную трубку.