Каин. Он вернулся и нашёл её исчезнувшей. Она сказала, что будет ждать, а её не было. Кольцо горело снова, и снова, и снова.
Он искал её. Он пришёл за ней.
Он всегда приходил.
Но думать об этом было нельзя.
Она должна забыть. Если вспомнит — а потом её допросят, — Каина найдут.
О нём нельзя было думать. Запертая, оцепеневшая, без возможности шевельнуть руками, она могла только обратить резонанс внутрь. Обычно в бою она бросала его наружу. Теперь же это была сеть, которую она стягивала поверх собственного разума.
Она чувствовала тонкую фактуру собственных вмешательств в сознание — как меняет направление мыслей, как сгибает их вокруг всего, о чём помнить нельзя. Она раз за разом шла новыми тропами, вдавливая их глубже, приучая разум останавливаться там и не идти дальше. Считала. Выстраивала ритуалы. Старалась не вспоминать.
Если Каин найдёт её, он поймёт.
Она сможет ждать.
Держись. Ты обещала, что не сломаешься.
ГЛАВА 66
Maius 1789
СОЗНАНИЕ РАСПОРОЛО РАЗУМ ХЕЛЕНЫ надвое.
Она рывком села, голова пульсировала болью, сознание сводило с ума. В голове было только одно: бежать, убираться, спасаться. Желание вырваться затопило всё. Куда ни посмотри — кругом одна тьма.
Она попыталась подняться, но тело не слушалось. Движения выходили рваными, и, когда она попробовала встать, боль вспыхнула в запястьях, прошла по кистям и поднялась по рукам. Она задыхалась: рёбра так сжали лёгкие, будто пытались не выпустить их наружу.
Это уже был не резервуар, но здесь всё равно было так темно, и сама она едва могла шевелиться.
Чья-то рука коснулась её плеча.
Из горла вырвался сдавленный крик, она резко вскинула голову. Это был Каин. Он склонялся над ней, и в темноте видны были его бледные волосы и серебристо-яркие глаза. Пальцы у него дрожали, пока он смотрел на неё.
Она уставилась на него в потрясении.
Он изменился. Стал старше. Не старым, нет, но в его глазах было что-то такое, будто с их последней встречи прошли не месяцы, а десятилетия.
Она всхлипнула и потянулась к нему.
— Ты жив, — сказала она.
По его лицу пронеслось отчаяние, и он отшатнулся. Она не поняла почему. А потом из какой-то далёкой глубины памяти всплыл испуганный голос Грейс.
«Лилу Байард он вернул первой.»
И всё обрушилось сразу: кандалы. Перенос. Заключение в Спайрфелле. Все были мертвы, потому что Верховный рив убил их.
Он и был Верховным ривом.
Кровь в ней похолодела, и она резко отдёрнула руку, отползая прочь и не обращая внимания на вопящую боль в запястьях. Что-то запуталось у неё на локте, она рванула это прочь, пока, пятясь, не сползла с противоположной стороны кровати. На пол она опустилась почти на колени и уже оттуда, через матрас, уставилась на него — в тёмной комнате, в тёмном доме, где она была пленницей.