Она этого не помнила. После всей той лжи между ними она уже не знала, чему можно верить.
— У неё теперь есть сын. Исключительно шумный ребёнок, названный в честь деда. И всякий раз, когда я её видел, она как минимум дважды пыталась меня убить.
На Лилу это и правда было похоже. Внутри Хелены поднялась надежда, мучительная жажда поверить.
— Где она?
Он покачал головой.
— Не в Паладии. Но скоро ты её увидишь. Ты ведь обещала Холдфасту, что позаботишься о них, помнишь? Они тебя ждут.
Сердце взлетело вверх, но тут же она вспомнила и всё остальное — что он ей говорил, что делал. Она сжалась.
— Я тебе не верю. — Челюсть у неё дрожала так сильно, что остановить её не получалось.
— Я знаю.
Она покачала головой.
— Я ничего не понимаю. Я не помню... я только тебя помню.
Ей хотелось убедиться, что он настоящий, но настоящим он быть не мог. Тот человек из её памяти не мог существовать, потому что Каин Феррон убил всех. Уничтожил Вечное Пламя, охотился на каждого, кто посмел бежать из Сопротивления. Он был весь в крови.
Кадык у него дёрнулся.
— А что... ты помнишь обо мне?
Он был знаком — и в то же время совсем другим, будто его вырезали из камня по подобию того, кого она когда-то знала.
— Ты... ты шпионил для Вечного Пламени, — сказала она почти шёпотом. — Ты раньше вызывал меня, и я приходила, лечила тебя, а потом... и... и...
Язык застрял на этом слове, и в голове вспыхнула ярко-алая боль, от которой всё накренилось.
Она часто заморгала, пытаясь удержать нить мысли. Она что-то говорила... что-то... Язык онемел. Стоило ей открыть рот, как челюсть защёлкала сама собой, дёргаясь судорожно.
Руки и ноги, пальцы — всё скрючилось внутрь, как у мёртвого паука. Она начала падать, но Каин подхватил её прежде, чем она ударилась лицом об пол.
Говорить она не могла.
Челюсть всё так же щёлкала, лёгкие дребезжали, пока она хватала воздух. Голова дёргалась и билась о его грудь, пока он не прижал ладонь, удерживая её. Сердце колотилось в панике.
— Всё хорошо, — сказал он. — Ещё немного. Сейчас пройдёт.
Она почувствовала, как он вдохнул, пока тело продолжало биться в его руках.
— С твоим мозгом там и правда прилично поработали. Все трансмутированные перегородки внутри него сейчас разваливаются. Это пройдёт.
Горло у неё стянуло, каждый сухожилие и каждая мышца в теле будто втягивались внутрь, грозя лопнуть. Он сказал, что пройдёт, но ничего не проходило.
— Ещё чуть-чуть, — сказал он.
Голова наконец перестала дёргаться, тело обмякло у него на руках, а разум стал мутным и рваным. Он поднял её. Кости остро упирались ему в руки, суставы почти проступали через кожу, пока он укладывал её обратно на кровать и укрывал одеялом. Ей хотелось возразить, но челюсть застыла, рот почти не слушался.