Прошло зимнее солнцестояние, потом и срок родов, и Хелена уже начала думать, что так и останется навсегда беременной и навечно прикованной к постели, когда схватки наконец начались. Всё продвигалось мучительно медленно больше суток, почти без подвижек, и Каин всё сильнее тревожился. Самой уравновешенной среди них почему-то оказалась Лила.
— Мы все вивиманты. Нет причин думать, что не сумеем вытащить одного ребёнка, — сказала Лила, становясь на колени между ног Хелены, пока та полулежала на Каине, а он держал ладонь у неё на сердце, не позволяя ритму сорваться, когда схватки накатывали и отпускали.
— Ненавижу это, — наконец простонала Хелена, которой уже казалось, что это никогда не закончится; лоб был мокрый, кудри липли к лицу.
— Я знаю. — Каин разгладил ей волосы.
— Больно.
— Да.
— Я устала. Я уже несколько часов тужусь.
— Я знаю.
— Перестань со мной соглашаться.
После этого Каин умолк и не издал ни звука протеста, даже когда во время одной из схваток она чуть не сломала ему руку, с такой силой скрутившись всем телом.
— Почти всё, — сказала Лила. — Головка вышла. Ещё раз, и плечи пройдут. — Она посмотрела на Каина. — Хочешь принять её?
Он покачал головой.
Хелена чувствовала, как сердце пытается сорваться в галоп. Уже совсем близко, совсем. Ещё один раз — и всё закончится.
— Вот так! Да! Плечи вышли, дыши, сейчас она пойдёт...
Раздался захлёбывающийся крик, и Лила подняла мокрый, извивающийся комочек и сунула его Хелене в руки. Хелена судорожно ахнула, когда сморщенное крошечное личико дочери ткнулось в неё носом. На головке у ребёнка липли тёмные мокрые кудряшки.
О всей усталости она в тот миг забыла. Руки у Хелены дрожали, когда она прижимала дочь к себе. Крошечная головка приподнялась, повернулась к ней, и маленький ротик раскрылся, чтобы выдать сердитый протестующий вопль.
Лила что-то говорила, но Хелена могла только смотреть, как лёгкие бровки ребёнка сошлись, а глаза на секунду широко раскрылись.
Они были ярко-серебряные, как грозовая молния.
Хелена всхлипнула и прижала дочь ещё крепче.
— Каин... у неё твои глаза.
ГЛАВА 77
Janua 1790
ХЕЛЕНА СИДЕЛА В ПОСТЕЛИ, пересчитывая пальчики на руках и ногах у дочери, разглядывая крошечные ноготки и приплюснутый профиль. Лила втерла верникс как следует и с опытной быстротой запеленала ребёнка, прежде чем снова отдать её Хелене.
Спутанные каштановые волосы уже начали подсыхать и вставали мягкими хохолками вокруг нежной головы.
— Похоже, волосы мои, — сказала Хелена, подняв взгляд с улыбкой.
Каин стоял так далеко от неё, как только мог, не направляясь к двери.