Стоя в дверном проёме, Хелену охватило ощущение, что воздух в комнате изменился.
Она резко обернулась к столу. Большая часть его скрывалась в тени, край был завален бутылками. И вдруг тень задвинулась — и лунный свет упал на лицо Феррона, освещая его бледные волосы и кожу так, что он казался светящимся.
— Хелена, — тихо произнёс он.
Она застыла, не понимая, испытывает ли облегчение или ужас при виде его.
Он никогда раньше не называл её по имени. «Заключённая» — так он обращался к ней все месяцы её пребывания в Спайрфелле. Страуд называла её Марино, но Феррон не называл её никак. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то сказал её имя.
— Я… — она почувствовала себя глупо. — Я думала, что ты мёртв.
Ей следовало развернуться и уйти, но он выглядел настолько нереально, что она не могла отвести взгляд. Его лицо выражало полное отчаяние, но в глазах читалась голодная жажда.
Он медленно встал.
В его движениях была необычная непринуждённость. Она посмотрела мимо него, к столу, и наконец поняла.
Он был пьян. Чрезвычайно, под влиянием и Лумифии, и настоящего опьянения. С его регенеративными способностями, вероятно, ему была нужна именно такая комбинация.
Когда он шагнул к ней, она попыталась отступить, но стена упёрлась в её плечи, и больше некуда было отойти, между ними не осталось ни дюйма пространства.
Он поднял бледную руку, и его пальцы обвили её горло.
Его глаза были тёмными, окружёнными сияющим серебром. Пульс Хелены дрожал под его хваткой, пока он смотрел на неё сверху вниз.
Неудивительно, что слуги исчезли. Возможно, все остальные знали, что нужно скрываться от него в такие ночи. Она же — нет.
— О, Марино… — его большой палец провёл по её шее, следуя за шрамом под челюстью. — Если бы я знал, какую боль ты мне причинишь, я бы никогда тебя не взял.
Он вздохнул, и она уловила запах алкоголя на его дыхании, когда его голова наклонилась ближе. Она не понимала, что он имел в виду, должна ли она извиняться.
— Но сейчас , пожалуй , я заслуживаю гореть. И мне интересно, сгоришь ли и ты тоже .
Его лицо было так близко, что слова касались её губ, и его губы обрушились на её.
ГЛАВА 20
ЭТО БЫЛ НАКАЗЫВАЮЩИЙ ПОЦЕЛУЙ.
В тот момент, когда их губы соприкоснулись, он прижал её к себе всем телом. Рука, что держала её за шею, скользнула в волосы, запуталась в кудрях и сжала их крепко, пока поцелуй углублялся, запрокидывая голову, чтобы полностью поглотить её. Он целовал с силой, достаточно, чтобы причинять боль, но не до крови, словно буря проливалась ей в горло.
Когда ей стало трудно дышать, он оторвался от губ и провёл поцелуями вдоль линии челюсти и боковой стороны шеи. Другая рука обвила её талию.