Лила молчала удивительно долго.
— Он уже знает, — сказала она наконец тихо, отводя глаза.
— Что?
— Он влез ко мне через окно, ещё когда меня только посадили на карантин. Так волновался, что я сказала ему правду. Он сказал, если люди узнают, меня заставят уехать. Отправят в Новис. А я ему была нужна, и поэтому я продолжала говорить, что хочу сохранить всё в тайне. Он заставил меня пообещать, что я никому не скажу.
На несколько секунд Хелена просто онемела.
— Он всё это время знал? Что ты беременна и что за тобой ухаживаю именно я?
Если Люк знал и всё равно это допускал, то почему так яростно выступал против того, чтобы она лечила Титуса? Ничего не сходилось.
Лила покраснела.
— Прости. Я хотела тебе сказать, но не хотела его расстраивать. Он всё ещё очень плох.
— Мне надо идти, — сказала Хелена, неловко поднимаясь на ноги.
Лила попыталась её остановить, загородив дверь.
— Нет. Я вижу, ты злишься. Пожалуйста, дай мне объяснить.
Хелена посмотрела на неё. Лила так сильно напоминала своего отца, только в более женственной форме: тот же рост, те же светлые волосы и голубые глаза, даже шрам на одной стороне головы.
— Мне не нужно твоё объяснение, — сказала Хелена. — Мне нужно поговорить с ним.
Она искала Люка повсюду. Каждый, у кого она спрашивала, называл другое место: он на совещании, он спит, он в общей зале, он в столовой. Куда бы она ни пришла, он неизменно оказывался впереди на несколько минут.
Наконец она отыскала его в госпитале, но он был в отдельной палате, под охраной, и никого не впускали.
Хелена осталась ждать, и вскоре оттуда вышла Элейн с подносом, на котором лежали несколько шприцев и пустые флаконы, а меж бровей у неё залегла напряжённая складка.
— Мне нужно увидеть Люка, — сказала Хелена.
Элейн вздрогнула, увидев её.
— Он отдыхает.
Хелена опустила взгляд на поднос, и Элейн попыталась отвернуть его от неё.
— Зачем ты даёшь ему всё это? — спросила Хелена, быстро переводя взгляд с флакона на флакон. — Это нельзя сочетать, и он слишком молод, чтобы ему вообще была нужна половина из этого. А это... — Она выхватила шприц с собственной пометкой. — Это только на крайний случай. Если ты начнёшь злоупотреблять, устроишь ему сердечную недостаточность. Кто это одобрил?
В глазах Элейн вспыхнуло возмущение.
— Я его целительница.
ГЛАВА 63
Augustus 1787
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ВРЕМЯ ПОЛЗЛО едва ли не по одному вздоху, пока Штаб-квартиру опустошали, а бойцов отправляли на позиции. Поговорить с Люком до его отъезда не осталось ни времени, ни возможности.
Хелена вместе с остальными целителями и медицинским персоналом ждала в заранее подготовленном госпитальном отделении — ждала новостей, ждала раненых. Стрелки на часах давно уже показывали, что бомба должна была взорваться, но никакого гула, никакой дрожи от взрыва не было.