Хелена стояла, застыв от ужаса. Как об этом вообще мог никто не знать?
— Мне очень жаль. — От потрясения её мутило.
— Мне не нужна твоя фальшивая жалость, Марино, — прорычал он, но голос у него дрожал.
Он, вероятно, вообще никому никогда этого не рассказывал. Смерть его матери все просто списали со счетов. Что значил какой-то сердечный приступ, когда вокруг люди погибали в сражениях.
Но Хелена знала, какие пытки может устроить вивимант и потом исправить так, что не останется ни следа. Она легко представляла себе, что такое способно сделать с сердцем за долгие недели. Каин годами тащил на себе эту вину, пытаясь хоть как-то искупить её, хоть как-то отомстить за мать, зная, какое неописуемое наказание ждёт его самого, если всё вскроется.
— Я не лгу, — сказала она. — Мне жаль. Мне по-настоящему жаль то, что с ней случилось.
Она подошла ближе. Он выглядел так, будто сейчас просто рухнет сам в себя.
Она нерешительно положила руку ему на плечо, почти ожидая, что он швырнёт её через всю комнату, но его плечи только затряслись, и он уронил голову ей на плечо. Она обняла его, а он вцепился в неё и разрыдался.
— Я не могу... я не могу... — повторял он снова и снова.
Хелена не знала, что делать. Она просто перебирала пальцами его волосы и держала.
— Я не могу... не могу пройти через это снова... — наконец выдохнул он. — Я не могу снова о ком-то заботиться. Я этого не выдержу.
Она нащупала его лицо, прижала ладонь к щеке, почувствовала, как слёзы скользят по коже, по её ладони и запястью.
— Прости. Мне так жаль, Каин. — Она повторяла это снова и снова.
Она просила прощения за всё сразу.
Впервые Каин Феррон предстал перед ней полностью человеком. Она прошла сквозь его стены, содрала защитные слои злобы и жестокости и увидела, что внутри он носит разбитое сердце.
И этим можно было воспользоваться.
ГЛАВА 48
Janua 1787
КОГДА КАИН ПЕРЕСТАЛ ПЛАКАТЬ, ХЕЛЕНА откинулась чуть назад и трезво, почти бесстрастно уставилась на него.
Лицо у него снова закрылось и ожесточилось, будто вместе со слезами из него вышла вся мягкость и остался один только яд.
Она его заполучила — она это чувствовала. Выполнила приказ, сделала то, что ей велели, но по-прежнему не понимала, как это доказать. Как превратить это в ту форму лояльности, которую можно предъявить.
Ильва не станет придавать никакого веса какому-то чувству, которое испытывает Хелена. То, что Каин о ней заботится, ещё не делает из него собаку, которой она может командовать.
— Если ты и правда хочешь, чтобы победило Вечное Пламя, зачем тогда продолжать карабкаться всё выше? Что ты вообще делаешь? — спросила она.