Брови у него издевательски поползли вверх. — Правда? Всего-то? Достаточно пообещать служение, и мне позволят и дальше влачить это восхитительное существование ровно до тех пор, пока я полезнее живым, чем мёртвым? Какое великодушие. Ну как тут отказаться?
Пальцы у неё сами разжались, и она недоверчиво рассмеялась.
Он не хотел, чтобы его спасали. Все её усилия лишь всё испортили. И всё потому, что Ильва и Кроутер не сказали ей правды, заставили поверить, будто всё происходящее настоящее, хотя это не имело значения, никогда не имело, верит она или нет, — потому что Каин с самого начала всё понимал.
Она медленно вдохнула, пытаясь заново собрать себя, но разум отказывался это принимать.
Так не могло закончиться. Она сделала то, что от неё потребовали. Выполнила приказ. Ей не полагалось принимать этот выбор на себя.
— Я... я обязана подчиняться приказам. Я не могу выбрать тебя. Слишком много людей поставлено на кон, — сказала она дрожащим голосом.
— Я знаю.
Рот у неё приоткрылся и снова закрылся, но больше говорить было нечего.
— Ладно, — наконец выговорила она, и голос её прозвучал так, будто доносился откуда-то издалека. Казалось, её только что пронзили ножом, а сама реальность вошла в сердце холодной закалённой сталью.
— Ты... — голос её сорвался. — Ты хочешь, чтобы это была я? Или это... уже неважно?
Она знала, что Ильва, скорее всего, захочет вернуть Камень, если его ещё можно будет забрать, но сейчас ей было всё равно.
Он презрительно хмыкнул. — Ты упустила свой шанс.
Горло у неё несколько раз судорожно дёрнулось, прежде чем она смогла заговорить. — Прости.
Он не ответил. В глазах у него не дрогнуло даже тени сожаления. Он выглядел жестоко довольным.
В комнате не осталось воздуха. Она всё пыталась вдохнуть, но кислорода как будто вовсе не было. В ушах стоял тупой звон. Она слепо поискала глазами сумку, пытаясь вспомнить, где оставила её. Опустилась на колени, качнувшись, и заставила себя думать.
— И что теперь будет с тобой?
Хелена моргнула. — Со мной?
— Да. — Он наклонился и взял её за подбородок, повернув лицо так, чтобы на него падал свет из окон — бледный зимний срез. — Что будет с тобой?
— Когда тебя... не станет?
Он коротко кивнул.
— Не знаю, — сказала она с коротким истеричным смешком и отстранилась. — Как ты и говорил, меня всегда можно было заменить, так что, может быть, меня просто предложат следующему шпиону.
— Не шути. Я хочу настоящий ответ. — Под голосом у него шла резкая, опасная нота.
Тогда она всё-таки встретила его взгляд. — Я обещала, что я твоя. Ты заставил меня в этом поклясться. Я не строила никаких планов.