Конспиративная квартира для точки связи была не больше, чем кладовая в полуподвале.
Пальцы у неё окоченели и дрожали, пока она закрывала дверь. Сначала она занялась переносной печкой — зажгла её, используя брошенную кучу щепы и старых газет.
Оживить огонь никак не получалось, и Хелена как раз успела подумать, что её знания пиромантии, к несчастью, дальше теории так и не пошли, когда дверь распахнулась. Она резко обернулась, надеясь, что это не Айви, хотя незнакомец, пожалуй, был бы ещё хуже.
Вошёл Кроутер. На лице у него мелькнуло раздражение, и он остановился на пороге.
Хелена снова отвернулась к огню.
— Ты ранена?
Она покачала головой. Он слегка оттеснил её в сторону.
Щелчок пальцев — и пламя вспыхнуло, дрова загорелись сухим треском. Хелена вытянула руки к огню и ничего не сказала. Он прошёл в соседнюю комнату и вернулся с полотенцем. Она молча взяла его и вытиралась, пока с волос не перестала стекать вода. Она чувствовала, как внимательно он её изучает.
— Значит, всё закончено? — спросил он, когда она опустила полотенце на колени и снова протянула руки к огню.
Горло у неё сжалось. После короткого колебания она кивнула. — Да. Я сделала это.
Он тихо выдохнул с облегчением и на мгновение похлопал её по плечу правой рукой. — Тогда можешь передать талисман Ильве.
Она продолжала смотреть в огонь. — Он говорил правду, когда сказал, что хотел отомстить за мать.
Кроутер вздохнул, но Хелена продолжила.
— Когда Атрея схватили, Каин был в безопасности, в Институте, а вот его мать — нет. Ты знаешь, что вивимантские пытки не всегда оставляют следы. Каин убил принципата Аполло, потому что только так мог её спасти. Но она после этого так и не оправилась. Некоторые виды слишком долгого стресса разрушают сердце.
Повисла напряжённая пауза, и Хелена чувствовала, как от Кроутера расходится недоверие.
Она не отрывала взгляда от огня. Жар обжигал ладони, но она их не отдёргивала. Если бы руки опалило посильнее, может, тогда всё остальное тело перестало бы так ощущаться.
— Атрей заставлял Каина клясться, что тот будет заботиться о матери, потому что считал, будто из-за него Энид стала болезненной. Но уезжать из Паладии она не захотела, а потом пытки всё-таки её добили. Умерла она дома, но ничего естественного в этой смерти не было.
Кроме треска огня, не было слышно ничего.
Возможно, Кроутер и так всё это знал. Хелена уже не представляла, сколько раз они с Ильвой ей лгали, подавая мотив Каина как жажду власти только потому, что именно таким хотели, чтобы она его видела.
Она закрыла глаза, мечтая провалиться под пол. — Он хочет знать, чего хотите вы. Ты и Ильва. Какого именно доказательства лояльности вы от него ждёте.