— Марино, ты можешь... — с другой койки звала её Пейс.
Она попыталась поднять голову, но пошевелиться уже не смогла. Всё тело налилось свинцом. Почему оно такое тяжёлое?
— Пейс, проверь Марино.
Это был голос Кроутера?
Она попыталась посмотреть вверх, но мир вместо этого опрокинулся на бок. Перед глазами двигались ноги между длинными рядами коек. Кровавые пятна на полу.
Её как будто поднимало вверх.
— Ну давай, Марино, здесь тебе не место для сна, — говорила Пейс, поднимая её на ноги. С другой стороны Хелену тоже кто-то держал. Голова безвольно качнулась, и она увидела, что с одной из госпитальных коек за ней наблюдает Кроутер.
Они прошли через дверь в кладовую с архивом, которую Пейс использовала как кабинет.
— Вот сюда, София. Спасибо, дальше я сама, — говорила Пейс, пока Хелену укладывали на походную кровать.
Даже сквозь туман Хелена понимала: она зашла слишком далеко.
Обычно она была осторожна, но в этот раз выбора не было.
Ей было так холодно и так хотелось спать. На неё натянули одеяла, подоткнули со всех сторон. Она слышала голос Пейс, которая называла её дурочкой без капли здравого смысла.
Хелене хотелось только спать. Годами.
Она почувствовала иглу в руке. От неё кожа зачесалась, и когда Хелена попыталась трансмутировать её прочь, её ладонь шлёпнули.
— Худшая пациентка из всех, что у меня были.
Мир проглотила густая, бархатная тьма.
ГЛАВА 43
Octobris 1786
КОГДА ХЕЛЕНА ПРОСНУЛАСЬ, в госпитале уже стояла тишина. Она чувствовала себя слабой, как котёнок. Лежала неподвижно, пока не вошла Пейс.
— Как Лила? — спросила она, и голос её едва поднялся выше шёпота.
— Идёт на поправку, — сухо ответила Пейс. — Просто чудо, что она выжила. И всё благодаря тому, что группа спасения вовремя сообразила, что делать, и рискнула вытащить её. — Она откашлялась. — Их всех наградят за храбрость, и уже отслужили несколько благодарственных молебнов, вознося Солу молитвы за его... милость, позволившую её спасти.
Хелена смотрела в потолок. — Сколько я проспала?
— Три дня. — Пейс подошла к столу и громко зашуршала в ящике, ничего из него, впрочем, не вынимая. — Я сказала всем, что ты на карантине. С этими бесконечными вылазками за травами ты слишком много торчишь под открытым небом.
Глаза у Хелены снова начинали закрываться сами собой. — Спасибо.
— Делаю, что могу. Кроутер хочет тебя видеть, как только снова встанешь на ноги, — сказала Пейс. Потом уже собралась уйти, но задержалась. — Лила Байард не единственная, без кого Сопротивление понесло бы страшную потерю. Я уже не раз говорила это Ильве, Кроутеру и Матиасу, хоть они, похоже, и не слушают. Может быть, хотя бы ты послушаешь. Есть редкие дары, которыми нельзя так бездарно распоряжаться, даже если их предпочитают не замечать.