Если Лила умрёт, умрёт и Люк. Может, не сразу; физически он ещё будет жить, если больше никогда не выйдет в бой, но вина и горе будут убивать его понемногу, день за днём.
— Только попробуй умереть, — сказала она, вталкивая собственную жизненность в резонанс в дикой попытке удержать Лилу от края, заставляя слабое сердце продолжать биться. — Только попробуй! Элейн. Мне нужна Элейн! И медик! Где все?
Элейн появилась рядом, руки у неё были в крови. — Я уже...
— Мне всё равно, — оборвала Хелена. — Встань у изголовья. Я хочу, чтобы ты поддерживала дыхание и не давала сердцу остановиться. Поняла? Мне нужны обе руки для исцеления, и мне нужно точно знать, что она дышит и сердце у неё бьётся, пока я работаю.
Она дождалась, пока почувствует, как робкий резонанс Элейн подхватывает ритм сердцебиения Лилы, тяжёлый, натужный ход дыхания, и тогда, когда последние куски доспеха наконец убрали прочь, смогла работать свободнее.
У локтя возникла медичка. Хелена только резко кивнула в знак того, что заметила её.
— Мне нужны четыре флакона того тоника для крови, из шкафа. Вливай их ей, только не дай захлебнуться.
— Нам не положено...
— Мне нужна кровь! Если я не смогу нарастить ей новую, это исцеление её убьёт, а если я сделаю это без тоников, откажет что-то ещё. У меня не хватает рук. Немедленно!
Работа была страшно тонкой и напряжённой. У Хелены уже плыло зрение, а резонанс так обжигал изнутри кости, пока она вытаскивала Лилу к стабильности, что ей казалось, будто она сама начинает тлеть. Элейн что-то жаловалась на судорогу в руке. Хелена велела ей заткнуться.
Когда Лила наконец перестала ощущаться как человек на грани смерти, Хелене захотелось расплакаться от облегчения. Это было так близко. Никому и никогда она не смогла бы рассказать, насколько близко.
Она наклонилась над Лилой, с руками, до локтей покрытыми кровью, и на мгновение коснулась её щеки.
— Можешь прекращать, — наконец вспомнила она сказать Элейн.
Дыры, усеявшие грудь Лилы, теперь закрывала грубо стянутой трансмутацией кожа. Шрамы останутся, потому что телу нужно будет бросить все силы на жизненно важное восстановление, но жить она будет. Элейн исчезла, уступая место сёстрам и санитарам.
Пальцы Хелены дрожали так сильно, что не слушались, пока она сжимала руку Лилы. — Идиотка. Ты же знаешь, что тебе нельзя умирать.
Колени под ней подломились. Она осела на пол и уткнулась лбом в матрас госпитальной кровати. У Лилы всё ещё было как минимум двадцать переломов, обе ноги в трещинах, половина пальцев сломана, но сердце у Хелены колотилось слишком яростно, чтобы она могла думать ясно.