Он всё ещё не смотрел ей в глаза, говорил, глядя куда-то в сторону комнаты.
— Я много раз ездил в Хевгосс. Думал, может, ты каким-то образом оказалась там. Я даже однажды был на том складе, проверял все документы в надежде наткнуться хоть на кого-то, похожего по описанию. Но я не открывал резервуары, так что...
Челюсть у него заметно задрожала, и он больше ничего не сказал — просто отвернулся обратно к подносу.
— Почему ты не решил, что я мертва? — спросила она.
Его руки замерли.
— Мне нужно было знать.
Он глубоко вдохнул.
— Эта комната безопасна, но у Морроу есть глаза в доме. Иногда он наблюдает из коридора. Пока ты оставалась в опасности — особенно теперь, когда ты беременна, — был шанс, что тебя снова уведут. И всегда оставалась вероятность, что он увидит всё, что здесь между нами происходит.
Понимание подступило медленно. Всё это время Каин играл роль перед Морроу — через глаза Хелены, зная, что любой их миг может оказаться увиденным.
Что из этого тогда было настоящим? Что-нибудь вообще? Ничего?
На неё обрушилась усталость. Казалось, все воспоминания перемешали, встряхнули и бросили обратно в голову хаотичной грудой, без порядка. Думать связно было почти невозможно.
Ей хотелось спать, провалиться обратно в бездну, но она боялась, что память опять расползётся. Что Каин исчезнет, и, когда она откроет глаза, снова будет только Феррон — ледяной и жестокий.
Как она ни пыталась, в её сознании эти двое оставались разными существами.
Каина она знала.
А Феррон был чудовищем. Страх и ненависть к нему сидели в костях. То кресло из тел, его груды жертв — этого она забыть не могла.
Голова болела так, будто череп сейчас выдавит ей глаза. Она крепко зажмурилась. Матрас прогнулся, и Каин взял её за руку. Вены тут же набухли, потом она почувствовала укол: он поставил новую капельницу.
— Не вырывай эту, — сказал он, занимаясь трубками. — Столько лет в госпитале, а пациентка из тебя всё равно отвратительная.
Он уложил ей руку обратно и добавил к физраствору ещё один препарат из пузырька.
— Тебе надо поспать, — сказал он. — Завтра поговорим.
— А если я опять забуду? — Голос был тихим, почти детским от страха.
Он не ответил.
— И ты тогда... снова станешь таким, как был, если я забуду?
— Уже почти всё позади, — сказал он, снова уходя от ответа.
Она ощущала, как лекарства тяжёлым покровом накрывают её изнутри. Она боролась, чтобы не закрыть глаза, чтобы остаться в сознании, чтобы запомнить.
— А потом что?
Комната будто потемнела ещё сильнее.
— Ты позаботишься о Лиле. Так, как обещала.
КОГДА ОНА СНОВА ОТКРЫЛА ГЛАЗА, между шторами пробивалась тонкая трещина бледного света. Теперь она видела комнату. Свою тюрьму. Каина рядом не было.