Она успела пробыть в сознании всего несколько минут, когда дверь открылась и вошёл один из некротраллов. Хелена уставилась на него.
— Я уже видела тебя раньше... — сказала она, когда некротралл поставил на столик поднос с миской супа. — Я уже была здесь. Раньше.
Зачем она здесь вообще была?
— Тшшш... — Некротралл тихо, шипяще выдохнул сквозь зубы и покачал головой, словно предупреждая.
Он сунул руку в карман и достал сложенный листок, протянул его Хелене.
Там было написано всего одно слово — чётким, ясным почерком.
ОТДЫХАЙ.
Как только бумажка выскользнула из её пальцев, некротралл тут же забрал её обратно и спрятал в карман. Затем протянул Хелене ложку с супом.
Она заставила себя проглотить несколько ложек, но тело отшатнулось, пытаясь тут же всё выбросить назад. Она старалась не думать, перестать вытаскивать на свет воспоминания, но это было всё равно что пытаться не замечать Лумитии в Вознесении.
Всё это время Каин знал её. С самого момента, как она сюда попала.
Процесс переноса... это была её идея. Та самая процедура, которой она хотела воспользоваться для Титуса Байарда.
И Шисео...
Она в новом ужасе посмотрела на свои запястья.
Перенос, кандалы — всё это не мог знать Каин. Знал Шисео. Именно из-за переноса Морроу и понадобилась программа репопуляции.
Горло у неё свело, и её вырвало всем супом прямо на пол рядом с кроватью.
Она попыталась перестать думать. Вспомнить себя прежнюю, примирить ту себя с человеком, которого она забыла. Пока она забывала, она же сама себя и расплющила, лишила собственной злости. Собственной способности быть чудовищной.
Именно ту Хелену хотел Каин. Ради неё он и сделал всё это.
Но той Хелены больше не существовало. От неё осталась только тень.
Когда Каин вернулся, уже стемнело.
При одном его виде сердце рванулось вверх от облегчения — и тут же сжалось от ужаса. Она смотрела на него в темноте: он стоял у двери, явно не собираясь подходить, и холодно оценивал её из другого конца комнаты.
Она не знала, чего вообще хочет от него. Не хотела, чтобы он был рядом, но его отсутствие было ещё хуже: когда его не было видно, это означало, что он может быть мёртв — и она больше никогда его не увидит.
— Ты на меня за что-то злишься? — спросила она, когда он так и не заговорил.
Его губы сжались в прямую линию, и он вошёл внутрь, закрыв дверь.
Подойдя к окну, он чуть отдёрнул штору, впуская полоску мягкого серебряного света. Он был в форме.
Хелена смотрела на него, пытаясь понять, что именно в нём стало таким другим.
— Злишься, — сказала она. — Я как будто знаю это, чувствую, но не помню почему.