Но изменение сознания, перенос души… такое считалось бы святотатством.
И всё же Шисео утверждал, что Вечное Пламя разработало способ проводить этот процесс анимантии-трансференции — то, чего не сумел достичь даже Морроу, открывший тайну бессмертия.
Кто такая Элейн Бойл? Хелена не знала этого имени. Она была уверена, что у Люка никогда не было личного лекаря, тем более назначенного только для него одного.
Люк никогда бы не согласился на что-либо, чего не получали бы все остальные из Сопротивления — даже на лечение. Он с трудом принимал саму идею паладинов, принесших клятву защищать его, хоть это и была древняя традиция Палла́дии.
Значит, Страуд ошибалась.
И всё же… что-то в ней самой было изменено. Скрыто так тщательно, что она даже не могла предположить — что именно.
Судороги усилились. Хелена лежала на полу, тело скрючилось, словно у дохлого паука, но разум не знал покоя.
Что бы сделал Люк, если бы был жив? Если бы оказался в плену?
Он уже бы нашёл выход. Очаровал бы Грейс, чтобы та передала сообщение. Начал бы планировать побег. Спас бы всех на Аванпосте.
Вот что сделал бы он.
Теперь это должна была сделать она.
Она не могла подвести его.
Не снова.
Хелена ожидала, что трансференция начнётся сразу.
Но вместо этого прошли — казалось — дни, в течение которых она едва могла двигаться, пока мышцы медленно не перестали сводить судороги.
— Абстиненция, — с высокомерной усмешкой произнесла Страуд, вставляя ей в нос зонд для кормления и подключая капельницу с физраствором, чтобы удерживать в полусонном состоянии. — Ничего. Полагаю, вас учили находить удовольствие в страданиях. В конце концов, жертва — призвание целителя, не так ли?
Теперь, когда выяснилось, что обе они — вивиманты, но стояли по разные стороны войны, Страуд больше не скрывала презрения.
Для неё Хелена была предательницей.
— Мне не нравятся эти спазмы, — сказала она позже во время осмотра, недовольно сжимая губы, когда пальцы Хелены свело, и та выронила чашку. — Это не из-за подавителя. Ты помнишь, когда они начались?
Хелена покачала головой и вздрогнула — холодящее жжение резонанса Страуд проникало в левое запястье, ввинчивалось в кости, пока та несколько минут его крутила и прощупывала.
— По состоянию похоже, что запястье ломали не раз. Старая травма нерва. Помнишь, когда это случилось?
Хелена не могла вспомнить, чтобы серьёзно ранила руки. Ловкость пальцев была для неё священна — без неё нельзя было управлять резонансом, ни в алхимии, ни в целительстве. Она всегда берегла руки.
— В студенческих записях об этом ничего нет, — продолжала Страуд. — Значит, это было во время войны. Но и там сведений нет.