Сердце колотилось так, что отдавалось в груди, когда они подошли к двери, сливавшейся со стеной. Некротралл вынул маленький ключ и отпер замок, открыв металлическую лестницу, уходившую в самое нутро одной из фабрик.
Наверху мигали тусклые электрические лампы. Они прошли через котельную — проход был узкий, тесный, — потом через ещё одну запертую дверь вышли в более просторный коридор. Там стояла большая дверь; когда они приблизились, она открылась изнутри. Толщиной дверь была едва ли не с её предплечье — будто банковский сейф.
За дверью находилась огромная комната, набитая роскошной мебелью, люстрами со свисающими мерцающими подвесками, и Ферроном, который... пил.
Излишество этой комнаты казалось отвратительным.
Стены были завешаны тяжёлыми дорогими драпировками и росписями. Вдоль одной стены стояли ряды графинов и бутылок. В одной части комнаты располагался уголок для отдыха с резными столиками, большим диваном и креслами. В другой — письменный стол из красного дерева и кушетка. Всё вокруг было вычурным, сделанным с тем видом мастерства, который стоит целое состояние.
— А вот и ты, — сказал Феррон, отрывая её внимание от комнаты. На нём были только брюки и белая рубашка, застёгнутая лишь наполовину.
Она привыкла видеть его всегда наглухо закрытым, закованным в слои форменной защиты, и хотя уже дважды раздевала его до пояса, оба раза это происходило исключительно по медицинской необходимости.
Комната, в которой они оказались, никак не ощущалась рабочей. Несмотря на измождённый вид, Феррон — Каин, мысленно поправила себя Хелена, — выглядел здесь странно уместно, даже по-своему ярко, будто прежде она просто никогда не видела его в подходящей среде.
— Что это такое? — спросила она, осторожно заходя внутрь.
Некротралл внутрь не вошёл, лишь отступил назад и закрыл дверь, которая с тяжёлым, усиленным глухим ударом запечаталась.
— Комната на случай осады, — сказал Феррон. — Мой дед велел построить её во время одной забастовки несколько десятилетий назад. На всякий пожарный.
— Даже не представляю, с чего бы кому-то хотеть причинить вред твоему деду, если он настолько разумно тратил деньги, — сказала она, бросив взгляд на три хрустальные люстры под потолком.
— И правда загадка. — В стакане у него ещё оставалось на пару пальцев, но он тут же допил всё одним глотком.
Она покосилась на него. — Вообще-то в таких количествах можно было бы пить обезболивающее, если тебе нужен просто эффект онемения.
— В этом нет никакого удовольствия, — сказал он, и рука у него дрогнула, когда он наливал себе ещё. — Алкоголь притупляет всё лишь на несколько минут. Когда мне действительно хочется опьянения, я предпочитаю яд. Обычно он держится дольше, да и у некоторых ядов бывают крайне любопытные побочные эффекты. Хотя я подумал, что ты можешь это не одобрить. — Он вздохнул. — С учётом нынешней обстановки в Аутпосте и того, что у меня нет ни малейшего желания снова валяться на кухонном столе, это место показалось более уместным.